Шрифт:
— Да не нужен мне никакой дар! В глаза его не видела! Я на катке под лёт провалилась, на коньках мы катались с Риткой, я сама не знаю, как в воде оказалась! — тут же стала защищаться Чернова, поджав к себе ноги, будто могла их таким образом спрятать от чужого взгляда.
— Ты мне басни тут не рассказывай, — он уже нависал над ней, взгляд лихорадочно бегал по её лицу, телу, нигде на долго не задерживался, будто он разом пытался охватить её всю. — А дар лучше по хорошему верни, иначе в храме тебе худо будет!
— А был ли вообще твой дар? Может, ты его придумал? Или потерял, а теперь на меня спихнуть пытаешься? — злобно сверкнула на него глазами Злата. — Сам лгун и трус, на девушку всё перекладываешь!
Чернова ещё много чего собиралась добавить, но замолчала в тот же миг, когда мужчина резко вытащил меч и приставил к её горлу. Злата застыла, поймав своё испуганное отражение на лезвии меча.
Это он ж действительно её убить хочет! Убийца! Чудовище! Чернова подняла на него свои глаза, чувствуя, как по щекам текут слёзы.
А рука его дрогнула, лезвие чуть сильнее надавило на шею и девушка почувствовала, как по телу побежала горячая струйка крови.
Злата всхлипнула и разрыдалась в голос, понимая, что ей страшно умирать, ей жалко умирать, она столько всего не сделала! У неё ведь вся жизнь впереди, она молода!
Чернова не сразу поняла, что лезвие меча пропало, что в палатке она осталась одна и от этого горше почему-то стало вдвойне и она разрыдалась с ещё большей силой. То тугое напряжение, что было у неё в груди, наконец разжалось и с горькими рыданиями Злата почувствовала облегчение.
Глава 5.
Драгорад не мог найти себе места, странное беспокойство охватило его. И не столько его беспокоила пропажа дара, сколько эта девка. Что она такое? На вид как человек, пахнет как человек, а только словами порой непонятными как начнёт изъясняться, будто заклинания какие читает.
Глядеть на неё страшно, будто сам себя в миг теряет, сжать её в объятиях хочется, коснуться везде, поцеловать в эти дрожащие губки. Странную страсть она в нём разжигает, ни одна женщина такого желания в нём не вызывала. Точно чары, по другому быть не может. И чем чаще он на неё смотрел, тем сильнее этот огонь в груди жёг.
Имя то какое выдумала! Злата. Красивое, на сердце прям ложилось, обогревало, с губ всё хотело сорваться, да только Торхов себе не позволял. Чары всё это, колдовство коварное.
В храм её везти надо, а то затуманит ему разум и ещё с нечистой спутается, род свой опозорит.
Но она никак не шла у него головы, взгляд её этот колдовской, губы манящие. Сжать бы в объятиях и не выпустить, в волосы её зарыться, дышать ей одной.
Драгорад устало провёл рукой по лицу, бессонная ночь сказалась на нём, в думах только она была. И дар уже был этот не нужен. Потому и колдовство всё, затмила ему разум! Вот же сильная чертовка попалась!
Злата, Злата, Злата… как же хотелось произнести это имя вслух, позвать её по имени, но нет, нельзя.
И внутри снова кольнуло, в тугой узел свернулось от её наглых обвинений «а вдруг у меня детей не будет»! Эти слова будто пронзили его, словно не должно такого быть, детишек Злата обязана понарожать и побольше! Крепких, сильных, здоровых. Сыновья выйдут у неё добротные, хорошие наследники.
И вновь головой качнул, отгоняя наваждение. Не в силах он с ней бороться. Её рыдания душу ему разбили, всё внутри наизнанку вывернули, он впервые от женских слёз бежал. Материны слёзы стойко принимал, сестринские обиженные и яростные Улады, все терпел и успокаивал женщин. А тут не смог, тут дух из него вышибло.
Вот и сбежал позорно. Правильно она его трусом назвала! Так бежать от женский рыданий, это не мужчиной нужно быть, а мальчишкой!
Всё в этом было какое-то неправильное, тягучее, отравляющее. Решать проблему надо, решать, хоть навка силы теряла, а чары будто бы увеличивались, тянуть к ней сильнее начинало.
Да вот только кому, как не нечистой посреди речки в мороз в воде оказаться, где всё стянуто толстым слоем льда. Обычная девица там бы и потопла, а эта словно ждала своего часа.
Храм.
Туда её везти, пусть с ней, как с нечестивой обойдутся, пусть в святой воде искупают. Сердце сжалось на миг, как он представит, что лик свой красивый сбросит, как верещать и биться будет.
Злата.
Драгорад качнул головой. Нет, это не дело, на рассвете и поедут, пусть боги сами решают, как разобраться с тёмной, он отдаст её на их милость. Милосерднее было бы самому убить, чтоб мучений её лишить, но рука не поднимется, больше не поднимется меч к её шеи приставить.
Ему одного её испуганного взгляда хватило, чтоб рука дрогнула. Нет, не сможет, чары сильнее. Наплела вокруг него магии, он уже не в силах ей сопротивляться.