С трудом с кинув их, Чернова рассеянно оглянулась, обуви никакой тут не было, а так пойдёт — ноги отморозит. А если останется, то вообще можно прощаться с жизнью. Будь она в бодром состоянии, что-нибудь бы, да придумала, а так, хоть ноги отморозить, но живой отсюда выбраться!

Злата присела возле входа и стала прислушиваться, она даже не знала вечер сейчас или день. Днём сложнее будет сбежать, куртка хоть и синяя на ней, но яркая. Девушка осторожно выглянула, с облегчением поняв, что сейчас сумерки. Скорее всего вечер. Поодаль горел костёр, ходили и что-то обсуждали суровые мужики, ни одной женщины ей не попалось на глаза.

Если она не побежит сейчас, то ей станет хуже к ночи, там она, скорее всего, сляжет с простудой и уж точно не сможет ничего сделать для спасения собственной жизни.

Чернова двинулась вдоль своего укрытия, стараясь красться незаметно, ухом уловить голоса. Шапку, она видимо потеряла в воде, поэтому накинула на голову капюшон.

Злата продолжала красться, огибая эту большую палатку, смотря в тёмный лес, что был вблизи. Там она умрёт, но и здесь её ждёт смерть. Возможно, на неё нападут дикие звери или она замёрзнет насмерть. Но уж лучше смерть от переохлаждения, чем от меча.

Ногам в носках было уже холодно, но Злата уверена кралась в сторону леса, незаметная и тихая, постоянно озиралась, поджимала на ногах пальчики и старалась не раскашляться от холодного воздуха. А кашлять хотелось очень сильно.

Её трясло от холода, поэтому Чернова стиснула челюсти, чтобы ими не стучать. Она вновь обернулась назад, никто не обратил на неё внимания. Девушка шагнула ещё и врезалась в дерево, тихо ойкнула и упала на задницу. Подняв глаза, Злата почувствовала, как душу охватывает леденящий душу страх, это никакое не дерево, это самый настоящий мужик!

Девушка вскрикнула и даже не поняв, откуда в ней столько прыти, кинулась в сторону, боясь, что её сейчас будут тыкать очень острым и холодным лезвием.

— Ах ты, тёмная, — кто-то ловко перехватил её за пояс и поднял над землёй. — С даром улизнуть захотела?

— Нет у меня никакого дара, — со слезами всхлипнула Злата, задёргавшись в руках. — Я не наркомантка! Я ничего не употребляю! Я просто провалилась в воду, я домой хочу!

Её встряхнули, челюсть клацнула и Чернова почувствовала острую боль на языке и привкус железа во рту. Тошнота вновь подступила и девушка снова провалилась в темноту.

Проснулась Злата от того, что её опять встряхнули, она вновь клацнула зубами, в этот раз повредив подзажившую ранку и во рту вновь стала скапливаться кровь.

— Всё, пришла в себя, княжич, — отчитался кто-то и ушёл.

Злата села, доверительно прижавшись к полюбившемуся обогревателю и зло посмотрела на мужчину, что сидел за столом и смотрел на неё таким взглядом, что кровь вскипала в венах и без помощи всяких обогревателей!

— Ты что же удумала, навка, бежать с моим даром? — он сжал свой кулачище и как стукнет им по столу! А с этим стуком и Злата как подпрыгнет, всё внутри у неё задрожало.

Но девушка лишь крепче вцепилась в обогреватель, как в спасение какое-то.

— Дар мой похитила, так и скрыться с ним захотела? — он встал, уперев руки в стол, вся его поза была опасной, дикой. Точно пришибёт её.

— Ничего я не крала! — воскликнула девушка и поняла, что голос её звучит сипло, чёртова болезнь. — И никакая я не навка, меня Златой зовут! Злата Чернова!

Сама не поняла, зачем она ему имя своё сказала, но почему-то так обидно было, что он как угодно её называет, но только не по имени.

Мужчина дёрнулся, как от пощёчины, хрипло запыхтел, а потом расслабился и в голос расхохотался. Как-то зло и торжествующе расхохотался. Не по себе от этого смеха стало.

— Злата она, надо же… Именем людским прикрываешься? А сама уж голос начала терять от бессилия? Скоро и облик свой истинный покажешь, да чары все потеряешь!

Чернова покачала головой, да по нему дурка плачет! Им всем срочно нужна психиатрия!

— Я заболела! — она бы хотела это ему прокричать, но вместо этого лишь сипела, в груди будто забулькало, в горле защекотало и в этот раз девушка не сдержала кашель. Тяжёлый, надрывной, с мокротой. Глаза тут же от него заслезились. — Я же в воде сколько пробыла, а потом в мокрой одежде на холоде! Если у меня будет пневмония, я вас всех засужу, ещё не хватало мне осложнений с бронхами! А если я себе всё застудила и детей родить не смогу?!

От последней фразы этот пришибленный дёрнулся ещё сильнее, будто она ножичком его пырнула, аккурат под самые рёбра. Пусть подёргается, может совесть проснётся!

— Ты мне зубы тут не заговаривай, лукавая! — он обогнул стол и направился к ней. — Дар украла, сбежать с ним пыталась. А теперь деву несчастную из себя строишь? Блудница окаянная!

И взгляд его горячий скользнул по её ногам, вызывая непонятный трепет. Злата всё списывала на болезнь, в здравом то уме она уже б к нему отвращение испытывала!