Приподнял бровь и кивнул в сторону женщины. Та всё ещё держала пистолет, хотя и чуть ниже, чем раньше. Мол, "я ничего не забыла" – и это выглядело почти комично, если бы не было так по-человечески банально. Кто-то цепляется за оружие, как за пояс верности. Кто-то – за амулет. Кто-то – за цену.

– Семьсот, – сказал, как отрезал. – И ты получаешь шанс, что уйду без шума. С тем, что мне нужно. Без последующих визитов Ла…

Оборвал себя. Не потому что передумал. А потому что иногда недосказанность весит больше.

Тип с бинтом дёрнул щекой. Женщина, не опуская оружия, тихо спросила:

– Ты угрожаешь?

– Нет, делаю предложение, – спокойно ответил ему посмотрев в глаза.

Секунда. Другая. Мужик хрипло выдохнул сквозь зубы:

– Восемьсот.

Посмотрел на него. Медленно. В упор. Потом перевёл взгляд на камень. Потом – снова на него.

– Сделка, – кивнул, сунул руку под стол вытаскивая приличный баул.

– Ты с налом сюда пришёл? – изумилась тётка.

– А кто мне запретит? – весело спросил в свою очередь.

– А если бы мы тебя здесь просто положили? – спросил уже продавец.

– Мы же с вами взрослые люди и за этой сделкой стоят новсем не босоногие мальчишки. Да и положить меня… скажем так, трудно. А вот умереть при этом прямо здесь и сразу, очень даже наоборот. И стал вытаскивать пачки банкнот по сто кредитов номиналом. Десять штук в каждой. И того девяносто штук на круг.

Мои визави смотрели на это молча, явно не ожидая, что вот так всё получат сразу деньгами. Постепенно моя сумка пустела, а гора пачек на столе росла.

– Пересчитывать будете? – поинтересовался у них с улыбкой.

– Если что будет не так, то мы знаем, как тебя найти, - произнёс продавец голосом совершенно без угрозы.

Просто констатировал факт.

– Вам чёрные макеты нужны, а то, смотрю, у вас собой тары нет, - предложил им небольшую помощь.

Он ничего не ответил, а лишь выразительно посмотрел. Тоже ничего добавлять не стал, а просто достал из сумки пару чёрных непрозрачных пакета. Очень удобно, знаете ли. Никто не подумает, что вон тот чувак с пластиковыми пакетами почти лям кредитов тащит, слвно в магазине овощами затарился.

Потом поднялся. Камень убрал в боковой отсек своей сумки, аккуратно завернув в слой термозащиты. Да, это был не идеал. Но дотащить до мастерской – хватит. Настроить защиту и вновь за работу в гостиницу в Президентский люкс. Да. Этого хватит.

– Ещё увидимся, – пробормотал он мне вслед.

– Возможно, – ответил, не оборачиваясь, прекрасно понимая, что у нас предстоит ещё одна сделка по ещё одному Камню Боли, тоже тому самому, но в этот раз возможно заочная.

– А хотите расскажу, как получить такие Камни без того гримуара? – мысль была неосторожной, но вырвалась вслух, почти сама собой. Вопрос не к ним – к тишине. К себе. Или, может, к тому, кто сейчас слушал из-за стены или из-за стены понимания.

На секунду оба замерли. Женщина моргнула первой.

– А зачем нам это? – отозвалась без пафоса, сухо, как человек, который видел многое, но ещё не решил – интересоваться дальше или отмахнуться.

– Ну, так. Ради интереса. Хотя бы. Ради… понимания, – произнёс задумчиво, чуть растягивая слова. – Логики их создания. Почему они редки. Почему их больше и не будет. Пока тот гримуар снова не объявится. И даже тогда – не факт.

Продавец откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди. Голос его, когда он заговорил, был уже спокойнее, но настороженнее:

– А почему вы уверены, что появление гримуара не изменит ситуацию?

– Потому что дело не в нём, – ответил, не глядя на них. Пальцы скользнули по краю сумки, в которой лежал упакованный Камень. Тепла от него не было – не в прямом смысле. Но ощущение, будто камень дышит – медленно, с хрипом – не покидало. – Потому что чтобы получить такой Камень… – сделал паузу, обернулся, посмотрел на них, – …нужно, чтобы двое любили друг друга. По-настоящему. Взаимно. Сильнее некуда.

Женщина хмыкнула, но уже не перебивала. Смотрела. Сжимала пистолет.

– И чем светлее эта любовь, тем чище, тем устойчивее получится Камень Боли. Парадоксально, но работает. Потому что вся суть в том, – произнёс тихо, с лёгким нажимом, – что один из влюблённых должен убить другого. Сам. Своими руками. Жестоко. Беспощадно. Медленно, желательно. Чтобы тот, второй, познал ад. Прямо здесь, на Земле. И именно от его рук. От рук любимого. Самого близкого. Того, кого он любил… или уже, может быть, ненавидел. Но это уже нюансы.

Они оба молчали. Говорил спокойно, ровно, почти безэмоционально. Не для эффекта – просто потому, что иначе это произносить было бы странно. Неуместно. Это не были байки. Это было то, что рассказал сам камень. Почувствовал. Понял, хоть и не читал нигде.