Она мечник и это её классовое оружие. Одно из. Пока не пришлось увидеть, чего она стоит с ним, но и без оружия она показала такое, что очень сильно задумался, что если она с тремя звёздами творит такое, то что бы на её месте делал пятизвёзный мечник. М-да. Надо как-то проверить теорию.

– Хм, – он вздохнул растерянно и нехотя открывая дверь. – Это... не совсем то место, куда обычно приглашают девушек.

– А я не совсем девушка, – усмехнулась она, выходя за ним. – Даже сказала бы – мечник.

Металл в её подошвах глухо звякнул, словно кость – лёгкий, укрепляющий. Противоминная защита. Боевая обувь, замаскированная под прогулочную.

– И всё же, – помедлил прежде чем продолжить, – может, прогуляемся? Я – не особо хочу, чтобы ты это увидела первым.

Она одарила меня тем самым взглядом – почти ласковым, но со стальным отливом. Тем, что говорит: я тебя поняла. А ещё поняла то, что ты не договорил.

– Хорошо, – кивнула она. – Мне тоже хочется свежего воздуха.

Мы двинулись вдоль улицы. Сначала в тишине. Потом – уже в другой тишине. Особенной.

Она не шла – скользила. Не было ни хруста гравия, ни сдавленного дыхания, ни напряжённого баланса – будто её тело само знало, где асфальт, где яма, где под ногами трещина. А прохожие... Началось с обычного: взгляды, повороты головы. Потом – задержки. Кто-то споткнулся, кто-то врезался плечом в фонарный столб. Один парень, жующий синтетический бургер, поперхнулся, другой резко отдёрнул подругу, чуть не споткнувшуюся из-за взгляда на Лию.

Я же шагал рядом, опустив взгляд, рука в кармане сжала ключ от мастерской, но легче от этого не становилось. Напряжение росло. Она слишком выделялась. Слишком вызывающе настоящая, чтобы оставаться незаметной.

– Это началось опять? – спросила она негромко, едва слышно. – Вижу, как у тебя плечи напряглись.

– У тебя вид, – выдохнул сдавленно, – как будто ты из рекламы мегаоружия и нижнего белья одновременно.

– Звучит как комплимент, – усмехнулась Лия.

– Это угроза безопасности, если честно, в первую очередь твоей, да и моей, смотря как пойдёт, – ответил ей.

– За это не переживай, – заверила она, улыбнувшись краешком губ, будто представив предстоящее.

На перекрёстке – первый контакт. Тревожный звоночек, надо сказать.

Подростки, группа из четверых, лет по шестнадцать, в толстовках с неоновыми принтами, прицепились взглядами, и один выдохнул:

– Йоу, ты это видел? Это… это же… едрить мой интеграл!

– Эй, красотка! – крикнул другой, полушутливо, полубезумно. – Это что, форма для тренировок? Я бы хотел с тобой потренироваться!

Лия остановилась. Медленно остановилась. Секунда – и воздух стал плотнее.

Непроизвольно сжал зубы. Слишком рано, слишком открыто. Слишком по-настоящему.

– Лия, – прошипел предупреждающе – пожалуйста, не...

Она повернула голову – не ко всем, а только к тому, кто крикнул.

Просто посмотрела. Без эмоций. Без слов. Но в этом взгляде было что-то, от чего у пацана ноги дрогнули. Знание, как он умрёт. Он отступил назад и, не глядя, отмахнулся:

– Всё-всё! Извини, не хотел обидеть. Мы просто... пошутили...

Подростки, от греха подальше, поспешили скрыться за углом.

– Ты им что, в мозг залезла? – тихо спросил, когда они удалились достаточно.

– И да, и нет. Просто представила, как отрываю ему яйца. Видимо, они у него не такие железные, как он думал, – её голос был слишком честным.

Мы продолжили путь. Город вокруг них – неон, влага, пыль и бензиновый запах вечерней магистрали – оживал, комментировал их прохождение шепотами, замиранием витринных голограмм, искажением рекламных голосов.

На подходе к дому почувствовал это. Сдвиг. Кто-то наблюдал. Узнал это чувство: как будто за спиной повисает тень. Раньше такое бывало, когда на меня смотрели сверхи. Но сейчас…

Посмотрел налево и чуть вверх.

Дрон. Возможно обычный. Или почтовый. А может наблюдательный? Скорее последнее – дюже не по маршруту.

Лия тоже заметила. Она чуть наклонилась к нему:

– Ты чувствуешь?

– Да. Не отрывается.

Она вынула из пояса тонкий стержень – не оружие. Какой-то передатчик. Активировала жестом. Откуда он у неё. Или тоже добыла в бою? Блин, кого-то обнесла, как пить дать.

– Через две минуты он потеряет канал, – сказала она. – Потом – глушение квартала. Минуты три, не больше. Успеем?

Едрить колотить, она уже даже его возможности знает. Или потому и прихватизировала….

– Куда? – удивился он.