Макс вытащил нож и заткнул себе за пояс. Глаза застилала тьма, в ушах звенело. Он попытался встать, но не смог сориентироватья где верх, где низ и упал, ударившись головой о камни. Чьи-то руки подняли его и понесли.

– Амулет, - проговорил он и из последних сил поднял руку со скрюченными, сведенными судорогой пальцами.
– Амулет.

Почувствовал, как тонкая цепочка легла в ладонь и крепко сжал кулак.

Глава 5

Макс очнулся от боли в ноге. Сначала ему показалось, что кто-то сдирает с нее кожу, и он отчаянно закричал, выгибаясь дугой на скрипучей просевшей койке.

– Ну, ну!
– прикрикнул на него здоровый детина с рыжей шевелюрой и густой рыжей бородой, сидевший в ногах.
– Потерпи.

Оказалось, сдирали не кожу, а всего лишь присохшую повязку. Макс огляделся. Он находился в сыром деревянном бараке. У стен стояли металлические нары, тумбочки и несколько убогих, грубо сколоченных шифонеров. Середину помещения занимал стол с придвинутыми к нему несколькими стульями и на нем горели две высокие свечи в аллюминиевых чашках.

– Где я?
– спросил Макс.

Людей, кроме рыжеволосого, в бараке не было, однако по разброшенной одежде, грязным мискам и колодам карт на тумбах Макс сделал вывод, что помещение обитаемо.

– На прииске, - ответил рыжий.
– Меня Лёня зовут. Леонид то есть.

– Максим, - представился Макс.
– Давно я здесь?

– Сутки дрыхнешь, - сказал Леонид.
– Но ничего, мы тебя подлатали. Нога еще поболит конечно, а хромота может вообще на всю жизнь останется, зато ползучий полностью задушен. Ну и вид у тебя был, скажу я. Весь посинел, распух. Я уж думал, тебе ничего не поможет.

Макс пошарил по карманам в поисках амулета. В кармане штанов нащупал холодный крест, но амулета не было.

– На месте, не волнуйся, - сказал Леонид и подергал за цепочку на шее Макса. На ней болтался амулет.
– Не потеряй только. Тебе этот подарок еще отрабатывать и отрабатывать.

– А разве я его не отработал?
– спросил Макс, прислушиваясь к ощущениям в теле.

Нога болела сильно и голова напоминала пудовую гирю, но в остальном он кажется был в порядке.

– Наивный, - хохотнул Лёня.
– Ну, сам потом все узнаешь. Отдыхай пока.

– Что у меня там?
– спросил Макс, приподнимая голову, чтобы посмотреть на ногу.

– Сама рана не страшная, - ответил Леонид, взял с тумбочки какой-то пузырек и щедро сыпанул из него на прокушенную голень.
– Но поскольку ты человек не подготовленный, то естественно пошло быстрое заражение, - он мягко похлопал большой ладонью, утрамбовывая порошок, отчего у Макса брызнули слезы.
– В принципе, твой амулет должен с этим справиться, но уж больно загноилось все и завоняло. Я на всякий случай вот этим средством твою царапинку обработал. Содержание чистой силы два процента. Тебе должно хватить.

Макс опустил голову на подушку и закрыл глаза.

– Ничего не понимаю, - сказал он.
– Но спасибо.

Он проснулся через несколько часов изрядно отдохнувшим. Барак был забит народом, галдящим, ругающимся и дурно пахнущим. Люди переодевались, играли в карты, дремали на нарах, сновали туда сюда и на Макса внимания не обращали.Он сел и свесил ноги на пол. Под бинтами кольнуло, зачесалось, но боли Макс не почувствовал.

Попробовал встать. Голова немного кружилась, но, ухватившись за верхнюю койку, он удержался на ногах.

– Приятель, не против, если я заберу твою тумбочку?
– спросил худой как жердь мужик, сидящий на соседних нарах. На шее у него висел такой же амулет, как у Макса.
– Тебе все равно без надобности, а мне свое барахло девать некуда.

Когда-то Макс слышал, что в тюрьме очень важно сразу правильно поставить себя в коллективе и ни в коем случае ничего не отдавать. Здесь, конечно, была не тюрьма, так как народ свободно входил и выходил, но он решил, что ситуация схожая. Контингент в бараке, во всяком случае, собрался исключительно мужской и на вид суровый.

– Нет, не могу отдать, - ответил Макс.

– Почему это?
– спросил мужик. Глазки у него были маленькие и злые, с белесыми торчащими бровями.

– Потому что мне тумбочка самому понадобится, - сказал Макс.

Мужику эти слова не понравились. Он встал и почесал подбородок, внимательно разглядывая дерзкого новичка.

– Да хватит тебе, Сухой, - сказал один из его многочисленных соседей, коренастый молодой парень с добродушным лицом.
– Пусть оклемается.

– Молчать!
– гаркнул Сухой на парня.
– Никто не посмеет оскорблять меня, тем более какой-то желторотый птенец, зарубивший своего друга.