По взгляду Эйлин я понял, что сморозил глупость.

– Теперь я понимаю, что вы действительно жили в уединении, – медленно сказала она. – После войны на стороне драконов не осталось ни одного чародея. Ни одного.

– Почему? Всех перебили?

Она покачала головой.

– Хватит с вас плохих новостей на сегодня.

– Но вы рассказываете мне все и сразу…

– А у меня есть выбор? – Эйлин встала. – Хорошо жить магом в одинокой башне. Уединенно, таинственно, романтично. А вот учить… учиться, пробовать, до искр из глаз, до сонной одури, каждый день – и притом держать марку, и, по сути, править… Это трудно. Впрочем, я лукавлю. Это легко – усилий нужно прилагать меньше, чем мне думалось. Труднее с монотонностью. Впрочем, когда на глазах растут ученики… Но я не об этом. Мы будем видеть друг друга по десять часов каждый день. Вы думаете, я захочу видеть в вас бездушный автомат? Вы должны и будете знать все. И о наших планах, и о будущей войне.

– И о своем возможном происхождении… – пробормотал я, глядя на нее снизу вверх. – Могу ли я побывать в архиве? Мне хотелось бы убедиться собственными глазами.

– Те записи слишком интимны, – она покачала головой. – Мне самой не так приятно было их читать. Кроме того, это вторая причина, почему я откровенна с вами: на архивы наложен жесткий запрет. Еще в начале нашего пребывания в Галавере туда проник бывший владелец замка, и дело кончилось большой бедой. Кого пускать и какие свитки выдавать на руки, теперь решает архивист, и только он.

– Но разве вы…

– Довольно об этом. – Ее голос звучал по-прежнему мягко, но выражение лица сказало мне лучше всяких слов: разговор закончен. – Как мне сказали, вы знаете основы, и блестяще. Теперь нам нужно освоить технику. Готовы? Правило только одно: магия такова, какой вы ее представите.

Мы занимались до третьих звезд, когда вечерний город уже плыл у меня перед глазами. Я вернулся в башню разбитый и прислонился к двери, засыпая на ходу.

Новое билось в виски злым колоколом. Высокая вода! Даже если все жители Галавера выйдут рыть каналы и строить плотины, ничего не изменится. Неужели Эйлин всерьез думает, что десяток магов остановит волны?

Знал ли об этом Эрик? И, если знал, верил ли в Драконлор, как в новую надежду?

Я сделал шаг, и сверху с лязгом обрушилось ведро воды. Деревянное донце больно стукнуло по кисти и отлетело в сторону. Невидимая рука щедро плеснула на пол, не обойдя и меня: одежда вмиг прилипла к телу.

Пепел и ведро!

Я медленно вытер щеки. В ушах холодно тек голос Эйлин: «Откройте ладони. Дышите через нос и смотрите только перед собой. Сосредоточьтесь».

Легко сказать! Шатаясь, я подошел к ведру и начал снимать рубашку. Повыжимай Эйлин свои вещи еле держась на ногах – быстро переменила бы мнение о бывшем ученике.

Только когда я опустил голову на подушку, я сообразил, что головная боль от перенапряжения ушла. И трюк с ведром вполне могла организовать Эйлин – если только де Верг не переиначил его по-своему.

Впрочем, кто их знает?

«Мы справимся», – сказала Эйлин, прощаясь со мной в пустом зале. «Наверное».

Я поднялась, опираясь на холодную ограду. К рукаву пристали розовые лепестки; я раздраженно их стряхнула.

Марек стоял рядом, непринужденно закинув ног за ногу. Площадь пустела на глазах: горожане подозрительно быстро расходились по своим делам.

– Эйлин как-то переборщила с фейерверками на День ордена, – пояснил Марек. – Случайно, конечно. Но народ все помнит!

– А тебя они не боятся? – Я подняла брови. – Уж кого-кого…

– Что ты, я безобиднейшее существо, – отмахнулся он. – Вот ты, я слышал, мастер фехтования.

– От кого слышал? – настороженно покосилась я.

– Лин, Лин, – Марек покачал головой. – Каждый неосознанно ждет похвалы. Подойди с этой фразой к любому юноше, с чьего бока свисает рапира, и он сразу приосанится.

Пепел! Я покраснела. Ну, погоди, Марек! Я тебя сейчас разоблачу.

– Но ты не будешь льстить мне просто так. – Я подняла палец. – Значит, одно из двух: или ты ждешь, что я пойду вешаться, и хочешь вытянуть меня за уши из этого болота, или сам фехтуешь почище меня.

– Или и то, и другое, – Марек небрежным движением поправил плащ. Слева на поясе висели две деревянные рапиры. Заранее прихватил, понятно. А если бы ворота открылись? Сжег бы на радостях?

– Без масок? – с сомнением спросила я.

– Это бесполезно. Ты же не собираешься убивать людей, напялив половинку мяча?

– Так я и деревянной рапирой их не убиваю, – возразила я. – Вообще никак не убиваю, если честно.

– Значит, все впереди, – оптимистично заключил Марек. – Пойдем через боковой ход. Заодно и парк посмотришь.

Боковой ход начинался аллеей роз. Тут и там задумчиво осыпались лиственницы, дальше, у реки, шумели тополя. У дорожек и в глубине парка, на песке, стояли ажурные скамейки.

Мы вышли на гладкую площадку. Марек, бросив быстрый взгляд по сторонам, уверенно направился в угол, где искрился росой клевер.