– Маги, как я успел убедиться, даруют их кому ни попадя.

– Тот, кто дал Лин имя, ошибся, – вздохнула Эйлин. – Если, конечно, не ошибается она. Да, мы даем имена будущим магам, не разбирая, кто они и откуда. Есть огонь, и хорошо. А драконы даруют огненное имя… не имя – титул! – только своим. Только верным. Магам и не-магам, которые верно служили, сражались бок о бок, стали друзьями и вошли в семью, пусть не в прямом смысле этого слова. Огонь тут ни при чем.

– В чем же противоречие?

– В том, что мать Анри и дракон Верга даже не разговаривали. Возможно, они и были близки, но с рождением Анри все переменилось: отца он почти не видел. Возможно… не знаю. И не хочу знать; простите.

– И Анри де Верг начал подозревать неладное, – пробормотал я. – А узнал только сейчас?

– Для этого ему пришлось проехать не одну сотню миль. Анри еще сомневался, но архивные записи поставили точку. Я видела документы.

Значит, это правда? И я мог убить не просто высокомерного мага, а брата по крови?

Я резко сел. В ушах засвистело, от лица отхлынула кровь. Рядом мелькнул голубой цвет, и Эйлин присела сбоку.

– Если это важно, о родителях моей матери всегда говорили шепотом, – негромко сказала она, касаясь моего запястья. – Я никогда их не видела. Это всего лишь происхождение, Квентин. Мир не переворачивается.

– Анри говорил, что Верг был неплохим старичком, – хватаясь за соломинку, вспомнил я. – Об отце так не говорят. Да и о том, что у Верга был сын, он упомянул смеясь.

– Анри любит эпатировать. Его выходки долгое время были притчей во языцех в Галавере, другое дело, что мне об этом распространяться не стоит.

– Зачем же вы рассказали мне… это? – Я с усилием вытолкнул слова. – Вы уверены, что он не хотел бы скрыть свое… свое происхождение?

– Не хотел. У нас в чести откровенность, и Анри гордится собой – он бы пришел в ужас, если бы ему предложили скрыть подобное от своих. Происхождение не может быть порочным; только деяния. Вы не согласитесь?

Эйлин смотрела прямо на меня, и на минуту мне пришла в голову невозможная мысль, что она знает о Херре.

Каменные драконы равнодушно слушали наше молчание. Колокола пробили, де Верг – сын дракона, ничего не отменить, но есть что-то еще. Эйлин не будет делиться со мной такими сведениями просто так. Что она хочет сказать? Что?

Анри маг. Она думает, что я – маг.

Вот и ответ.

– Анри – сын дракона и волшебник, – проговорил я вслух. – Вы думаете, что эти два явления связаны? И именно поэтому рассказываете мне то, что не рассказали бы никому другому?

– Талантливейший волшебник, – подчеркнула она. – И ваши возможности превосходят его.

– А ваши?

Она покачала головой.

– Я даже не знаю, кто приходится мне прадедом. Дален, Аркади, я – мы основали орден на песке, не задумываясь, откуда у нас огонь. До этого ли было? Когда Дален выбирался из подвалов Вельера, мне, честно говоря, было все равно, чей он сын, внук, правнук. Мы выживали.

– А теперь, отдышавшись, ищете себя?

– Вода поднимается, Квентин, – негромко сказала она. – Каждый выплеск дикого огня стоит нам пары деревень. Если начнется вторая война, мы погибнем.

Я начал понимать.

– Вы не уверены, что здесь есть связь, – произнес я. – Но какой козырь! Драконы, для которых род священен, отступятся от Галавера и никогда и ни за что не поднимут руку на свою кровь.

– Или сотрут нас в порошок, дабы неповадно было. Анри, впрочем, думает, как вы, – Эйлин устало провела рукой по лицу. – Он помешан на этой идее, не спал с тех пор, как они с Мареком приехали из Херры. Скажу честно: я не верю в.это. Лучше договориться с драконами, используя дипломатию. Но если у нас не останется выхода…

– Вы так откровенны со мной…

– Потому что я хочу откровенности. Квентин, это важно. Кем были ваши родители?

Я не предполагал, что мне будет так трудно соврать, глядя ей в глаза. Право, если бы я был тем, кем она меня видела, я рассказал бы ей все, не думая.

Но я дракон, и она собирается нас обмануть.

– Они не умели летать, если вы об этом, – резко ответил я. – Почему вы мне доверяете? Во время войны многие маги были на стороне драконов. Что, если я один из них?