А если повезет, я увижу родителей…

Которые ненавидели эту легенду. И мысль отдать сына трусам, ушедшим через врата, жгла бы их горше ледяной воды.

Словно услышав мои слова, небо потемнело. Звон фонтанов куда-то пропал, и на площади засвистел ветер. Вода брызнула в лицо, и мрамор с глухим звуком рассыпался.

Я проснулся.

В ушах звенело, но от усталости не было и следа. Жар спал. Я приоткрыл глаза.

Лин сидела в той же позе, переворачивая страницы потрепанной книги. Солнце догорало за рекой, на песке охапкой лежали сухие ветки.

От прибрежной осоки ложились длинные тени. Я поежился.

– Взгляните-ка, кто раздумал умирать! – Лин подняла голову и улыбнулась. – Выспался?

– Ритуальный ответ: «Пора обедать?» – отозвался я. – Или ужинать?

– Наконец-то есть с кем поговорить, – она отложила книгу и блаженно вытянулась. В ее волосах сверкнуло солнце, и я заметил мокрые пряди.

– Ты что, купалась?

– Было дело, – Лин легко пожала плечами. – Не всем же огненными шарами швыряться. Некоторые и прохладу любят. Ты давай завидуй, не зря же я мокла!

Я усмехнулся, вспомнив водопад в Сорлинн.

– Ну, кому-то следует сохранить сухую голову. Так как насчет ужина?

– А его есть кому готовить? отпарировала Лин. – Чем и на чем?

Я сосредоточился и пальнул искрой в кучу сучьев. Та немедленно занялась.

Кажется, я переборщил. Пламя защелкало, загудело оранжевыми прожилками и взвилось на полметра вверх. Лин отшатнулась.

– Сейчас прогорит, – успокаивающе заметил я. – И будет нам поджаренный хлеб и печеные яблоки.

– Хорошо бы, – Лин опасливо приблизилась. – Завтрак был неважный.

– А десерт и вовсе из рук вон, – подхватил я, садясь перед огнем. – Так что у нас есть?

– Как ни удивительно, картошка и черный хлеб, – Лин вытащила из сумки искомое. – А также вино, яблоки, изюм, орехи и ветчина. Где-то была соль… драконов хвост, да куда же я ее засунула?

– Посветить?

Я потянулся за горящим прутиком, и мой взгляд упал на обложку книги, что читала Лин. Подозрительно знакомой, надо сказать. У Эрика я засыпал и просыпался на ее плече. Книги, не девушки.

– «Мифы и легенды», – прочитал я вслух. – Откуда она у тебя? Вернее, почему она здесь?

– Решила попутешествовать? – Лин улыбнулась. – Я заходила к мэтру дня три назад и решила поживиться. Он не возражал, даже обрадовался чему-то.

«Мы не герои мифов, но это ничего не меняет». Спасибо за напоминание, Рист.

– Я думала, – Лин помедлила, будто решая, делиться ли со мной, – помнишь рассказ Марека о том, как он познакомился с Анри? Дуэли, колотые раны, трупы… и никто особо не переживает по последнему поводу. Даже не задумывается!

– Чтобы Марек да не задумался? – я фыркнул. – Да он наверняка и словесные портреты составил, и отпечатки пальцев собрал. На всякий случай.

– А де Верг и те забияки? А герои книг? Подрались, оттащили раненых к лекарю и в обнимку направились в ближайший кабачок!

– Заливать вином вину, – я дернул плечом. Воспоминания о попойке у Эрика еще были свежими. – В том числе.

– Угу, в первый раз. А потом глянут наши герои на старших товарищей, холодных и невозмутимых, и вся эта чушь вылетит из головы!

Лин сердито замолчала и уставилась в огонь. Вечерело. Солнце ушло с серого неба, и я набросил плащ. Моей спутнице, казалось, холод был нипочем.

– Ведь дело не в том, что в книжках написано, – задумчиво сказал я. – А в том, что ты для себя решаешь. А ты как раз ничего решить не можешь.

Лин встрепенулась, моргнула.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что я в том же положении, – улыбнулся я. – Просто, правда?

– Все-таки Марек прав, – она восхищенно покачала головой. – Мы думаем лишь о себе.

– И когда мы думаем об одном и том же, это только на пользу. Вот послушай: вчера, лицом к лицу с разбойниками, что ты в первую минуту подумала?

– Ничего, – Лин виновато развела руками. – Чистый лист. Пустота. Я удивилась, испугалась, а потом и разозлилась – когда тот рыжий огрел меня дубинкой, но в первую секунду меня будто обожгло. Я могла броситься на них с мечом, могла крикнуть: «Стойте!», прыгнуть тебе за спину, убежать. Все, что угодно.

– Ну, убежать ты, положим, не могла, – я вспомнил ее напряженное лицо. Оставалось надеяться, что она не видела моего. – Но со мной было то же самое.; Шок, и лишь затем реакция. И с разбойниками, и с де Вергом, и… еще в одном месте.