Мы с Квентином переглянулись.

– Да, – изрек дедок. – Я жену так встретил. Чуть ли не босиком всю дорогу шла. Дом утоп, родные скарб вытащили и наверх, к скалам, на новом месте обживаться. А ей там невмоготу: каждую ночь кошмары. То осиное гнездо на нее валится, то молния перед глазами бьет. Вот и собралась на новое место. Идет, а куда – сама не знает. Я с козел соскочил, возницу услал внутрь, ее усадил и сам взялся за лошадей. Так до своего дома и довез.

– История, – протянул торговец. – Хвала Первому, земли на наш век хватит. Будем живы.

– А тем, кто придет потом? – тихо спросил Квентин.

– После нас – хоть потоп, – скрипуче сказал длинноносый. – Было, есть и будет.

Я повернулась к нему:

– Ну, знаете ли, если все будут так рассуждать!…

– А ведь он дело говорит, – раздумчиво сказал торговец. – Что дети? И им хватит. А нет, пусть выпутываются. Пусть ищут, как повернуть воду! Вы вон, – он кивнул на нас с Квентином, – и найдете.

Женщина недоверчиво покачала головой.

– Вот кого нам не хватает, – она нагнулась вперед и взяла у Квентина одну из резных картинок. Человек на берегу застывшего моря смотрел печально и сурово. – Тяжело думать обо всех сразу. Может, он один такой и был. Первый.

– Был первый, будет и второй, – успокаивающе сказал дедок. – Может, драконы прилетят да дыхнут, может, чародеи наши чего удумают, а может, она сама рассосется, вода-то. Женина родня на тех скалах до сих пор живет.

Квентин поморщился.

– Это схоластика, – грубовато сказал он. – Не будет такого, чтобы прилетел добрый дракон и явил чудо.

– Парень прав, – веско сказал длинноносый. – Эти твари смотрят на нас, как на муравьев. Если наши поселения начнет заливать, они крылом не шевельнут. Отсидятся в высоких замках и выжгут любого, кто попробует эти замки занять.

– Что вы имеете в виду? – Квентин отложил карты. Нехороший у него был взгляд. Настороженный. – Замок в Галавере, насколько я знаю, целехонек.

– Я не о нем говорю, – спокойно пояснил незнакомец. – Мой брат в страже Херры. Был.

– А, – Квентин побледнел. – Он умер?

– Ну, труп едва ли добрался бы до Галавера на перекладных, – длинноносый криво усмехнулся. – Перебил обе ноги. Рухнул с крыши, чуть не проткнул глаз своим же арбалетом.

В тишине было слышно, как скрипят рессоры и на козлах бойко фальшивит возница. Веселая песенка резанула уши.

– Большое несчастье, – нарушил молчание торговец. – Но почему…

– Потому что трус, – обернулся к нему длинноносый. – С детства грезил схватками, только в одиночку, в уголке. Другие ребята его в игру не брали, а ему хотелось стать настоящим мужчиной. Ну и стал, на другом конце реки. Только вот когда над Херрой полетел взаправдашний дракон, братец заорал от ужаса и помчался не разбирая дороги. Тут под ним и проломилась черепица.

Он помолчал.

– Я писал ему, хотел вернуть домой. Да и до этого… звал к себе, помощником лекаря. Видно, мало звал.

– Гордый, – негромко сказала женщина. – Не остался в Херре слушать насмешки. Со сломанными ногами, но уполз. Значит, порода такая.

Мужчина кинул на нее удивленный, но благодарный взгляд.

– Может быть… Спасибо.

– Где он сейчас? – хрипло спросил Квентин.

– В Галавере, у родителей. Надеюсь, ему лучше.

– Раз до дома добрался, не пропадет, – уверенно сказал торговец. – И вам, сударыня, легкого сна на новом месте.

Женщина наклонила голову, едва заметно улыбаясь. Длинноносый пристально смотрел на нее.

Я перевела взгляд на карты, рассыпанные по противоположной скамейке. На коленях у Квентина замер дракончик, сложив крылья. Почему-то после нашего разговора мне показалось, что морда у него грустная и обреченная.

Я провела пальцами по теплой чешуе, деревянной и неживой. Лучи солнца на гребне вдруг обернулись простыми выщербинками. Все? Магия кончилась?

– Не стоит вглядываться, – мягко сказал торговец, отбирая у меня карту. – Лучше смотреть чуть со стороны. Тогда увидишь не глазами.

Квентин вздрогнул.

Словно вторя его мрачному лицу, на дилижанс легла тень.

– Смотри, смотри! – дедок схватил меня за рукав. – Когда еще такое увидишь!

Под летним небом вдоль берез, елей и просек с жесткой золотистой травой парил грязно-рыжий дирижабль. Низко-низко: еще метр-два, и верхушки елей царапнут брюхо.

В лицо дыхнул ветер. Пахло клевером, полетом чем-то удивительным, похожим на аромат приключения. Я восхищенно замерла у окна.

– Отдыхают, наверное, – произнес торговец. Сейчас подбавят огня, и вверх. Эх, легко идет!