– Как долго отсутствовали Роберт и Кэтрин? – спросил Перес.

Дункан пожал плечами:

– Час, не больше. Может, меньше. Было еще не очень поздно. До того как Сесилия заявила, что с нее хватит. Я был достаточно трезв, чтобы стоять на ногах. И помню, как Кэтрин вернулась. Может, они были на улице. Она была раскрасневшаяся, с румяными щеками, будто от холода. И выглядела воодушевленной. Я же говорил. Именно тогда она сказала, что хочет снимать кино. У нее столько задумок, говорила она, столько проектов в голове, что боялась не успеть…

Дункан замолчал, и на мгновение Перес поверил, что тому действительно грустно. Из-за девушки. А не только из-за себя.

– А как выглядел Роберт Айсбистер?

– Не знаю. Я его больше не видел. Он не вернулся.

После ужина они стояли вместе у ресторана, в узком переулке у подножия крутой лестницы.

– Почему бы не сходить еще куда-нибудь? – предложил Дункан. – Выпьем. Как в старые добрые времена.

Перес испытывал искушение согласиться. Было бы приятно напиться с кем-то не из полиции. Но Дункан был слишком напорист, и Перес снова задумался, в чем подвох. Неужели Дункану тоже одиноко? Неужели в школе застенчивый паренек с Фэр-Айла был нужен Дункану не меньше, чем ему самому Дункан?

Перес смотрел, как Дункан удаляется по переулку к рыночному кресту и своей машине. Было еще рано, и возвращаться домой не хотелось. Весть об аресте Тейта уже разнеслась по островам. Люди снова почувствуют себя в безопасности, успокоенные мыслью, что все это было случайным отклонением от нормы, а насильственные преступления происходят только в других местах. И все опять будут спать спокойно. Кроме семей жертв.

Брюсы остановились у родственников в Сандвике. Перес предположил, что Юэн Росс сейчас один в большом доме на берегу. Перес отправил констебля сообщить о задержании Тейта, но теперь решил поехать сам. Росс был возмущен, что Тейта отпустили после исчезновения Катрионы. Нельзя трусить и уходить от ответов – хотя бы это полиция обязана для него сделать.

Проезжая мимо Хиллхеда, он вспомнил о вороне. Может, убить его и покончить с этим? Криминалисты, наверное, уже закончили – полицейская лента снята, в доме темно. Обнаружив дверь запертой, он почувствовал облегчение. Кто-то из полицейских забрал ключ. Может, даже пристроил ворона. Перес вспомнил, что в Данросснесе живет женщина, которая ухаживает за больными птицами. Надо будет проверить. Позже.

Юэн Росс был в ярости. С пылающим лицом он резко распахнул дверь. Перес понял – тот весь день ждал, когда кто-нибудь поговорит с ним.

– Инспектор, – сказал Росс. – Наконец-то. Я живу здесь достаточно долго и понял: на Шетландах никуда не торопятся. Но думал, вы проявите вежливость, как принято, и откликнетесь на мою просьбу. Ведь все началось именно с вашего телефонного звонка.

Он развернулся и пошел в дом, предоставив Пересу закрывать за собой дверь.

Они сидели в большой комнате со стеклянной стеной, выходящей на Вороний мыс. Юэн не включил основной свет, только пару бра на стене. В углах клубились тени. Зимой он, видимо собирал на берегу плавник – в камине догорал кусок смолистой сосны. Ее аромат перебивал последние следы духов Кэтрин.

На мгновение Перес растерялся. Он не понимал, о чем говорит Росс.

– Простите. Мне не сообщали, что вы хотели меня видеть.

– Тогда зачем вы здесь?

– Я подумал, у вас могут появиться вопросы после ареста старика. Не хотел, чтобы подробности вы узнали из прессы. Там часто все перевирают.

Он хотел добавить, что считал визит проявлением вежливости, но остановился. Перед ним был скорбящий отец, который имел право на гнев.

Повисло молчание. Юэн Росс пытался взять себя в руки.

– Видимо, мне не передали ваше сообщение, – тихо сказал Перес. – Объясните, зачем вы хотели со мной встретиться.

– Вы просили найти камеру Кэтрин.

– Да. Вы ее нашли?

Юэн ответил не сразу.

– У вас есть доказательства, что это Тейт убил мою дочь?

– Пока нет. Есть улики, связывающие его со смертью Катрионы Брюс. Пока ему предъявлено обвинение только по первому убийству. Но мы сделаем все возможное для обвинительного приговора по обоим делам.

– Раньше я думал, это не важно, – сказал Юэн. – Но не вынесу, если так и не узнаю, что с ней случилось. Речь не о мести. Просто… самое ужасное – это неизвестность. – Он помолчал. – И, наверное, важно правосудие для Кэтрин. Наконец сделать все как надо ради нее.

– Можно посмотреть камеру, мистер Росс?

Но тот снова ушел от темы. Предложил чаю. Инспектор ведь не откажется? Росс исчез на кухне, оставив Переса смотреть в ночь. Вернулся с двумя кружками на подносе и сразу заговорил. Они сидели в креслах у огромного окна, но Юэн уставился в темноту, а не на собеседника.

– Она была непростым ребенком. Из тех младенцев, что почти не спят. Лиз приходилось тяжко. Я пытался помогать, но работал круглыми сутками – проверка тетрадей, планирование уроков, внеклассные занятия. Старался стать незаменимым. Тогда я хотел чего-то добиться. Смешно вспоминать. Лиз не решалась завести других детей. Я говорил – в следующий раз повезет, будет поспокойнее, но она не хотела рисковать. Ничего страшного. Мы не ссорились по этому поводу. Я обожал Лиз. Согласился бы на все. Теперь я жалею. Не ради себя – ради Кэтрин. Когда она чуть подросла. Ей не хватало поддержки, когда Лиз умерла, а я раскис. Брат или сестра скрасили бы ей одиночество.