Лодка оказалась роскошной, как все и говорили, – ослепительно-белая, утыканная антеннами и радарами, гораздо больше, чем она представляла. Роберт явно гордился ею. Было видно, что для него это не просто способ заработка. Это образ жизни. Его суть. Подумав так, Салли осознала, что так сказала бы Кэтрин, и гордилась собой.

Роберт провел ее вниз, показал кают-компанию для команды – с кожаными диванами и большим телевизором. Достал из холодильника две банки пива и предложил одну ей. Салли взяла. Под ногами ощущалось покачивание лодки. Через стекло было видно, как близко серая вода подступает к борту. Горизонт мерно и гипнотически покачивался.

– Тебе нравилась Кэтрин? – неожиданно спросила она. – Я пойму, если да. Она была потрясающе красивой.

– Нет, – ответил он. – Честно? Я не пожелал бы ей такой смерти. Конечно, нет. Но она была зазнавшейся коровой. Вечно трещала про кино и искусство.

– Возьмешь меня как-нибудь на вечеринку в Хаа?

– Я не приводил ее туда, – поторопился сказать он. – Мы просто там поболтали. И все.

– Но меня ты возьмешь?

– Да, почему бы и нет.

Она быстро выпила пиво, которое оказалось крепче, чем она привыкла. Качка сбивала с толку. Роберт принес еще банку. Они говорили о его работе, о семье. Позже Салли вспомнит, как он описывал мать: «Люди ее не понимают. Это все Хантер виноват. Она слишком мягкая, не может ему отказать». А его отец казался не реальным человеком, а героем книги. Но ее мысли блуждали. Салли чувствовала свое тело под одеждой, язык у зубов, кожу ступней в кроссовках. Все было стянуто, зажато.

Она нагнулась, развязала шнурки, сбросила одну кроссовку, затем другую, сталкивая пятку. Сняла носки и скатала их в комок. Ковер под ногами был жестким, почти как циновка. Салли пошевелила пальцами ног. Роберт, рассказывавший о внезапно налетевшем у Ставангера шторме, замолчал.

– Прости, – сказала она. – Здесь жарковато.

Он наклонился и взял ее ступню в руку, развернув тело Салли так, что она почти легла на сиденье. Большим пальцем стал водить по подошве, как раньше играл с ее ладонью. У нее кружилась голова.

Позже она думала: «У всех так бывает? Даже у стариков?» Представляла родителей – неужели они тоже так делают? Может, у них это даже лучше получается – не так наскоро и суетливо. Отец наверняка терпеливее. Не такой грубый и требовательный. Но она отогнала эти мысли как нелепые и предательские. Чего ждать от первого раза? Роберт откинулся назад, закурил. Теперь ей хотелось, чтобы он заговорил, но он погрузился в себя. Может, все мужчины такие после? Ей хотелось спросить: «Все было хорошо? Я все правильно делала?» Но она знала, что лучше молчать.

Наконец она сказала:

– Мне пора, а то опоздаю на автобус.

Времени было вагон, но она умирала от голода. И теперь мечтала не о сексе, а о шоколадке, чипсах или бутерброде с беконом.

Роберт медленно пришел в себя, и Салли снова увидела то, что ее так в нем привлекло, – широкие плечи, мускулистые руки и спину. В конце концов, не такая уж это ошибка. В салоне парома она не могла сдержать улыбку. Он положил широкую ладонь ей на колено, а когда высадил у школы, поцеловал. Они так и не обсудили произошедшее.

До конца уроков было еще далеко. Салли зашла в магазин на углу, купила шоколадку и журнал. Сразу открыла раздел с советами, но ни одно письмо не могло ей помочь.

В автобусе зазвонил телефон. Она тут же ответила, не сомневаясь, что это Роберт – скажет что-то ласковое о том, как ему было хорошо, успокоит. Но это был женский голос, сначала незнакомый.

– Салли? Это ты? Твоя мама дала мне номер. Извини, что беспокою. Это Фрэн Хантер. Из дома у часовни.

«Бывшая жена Дункана Хантера», – хотелось сказать Салли.

Но она сдержалась. Это было бы грубо.

– Я хотела спросить, не могла бы ты посидеть с Кэсси. Меня попросили вести пару вечерних курсов в колледже – преподаватель заболел. Может, тебе будет неловко, потому что Кэтрин… Но твоя мама сказала, что все равно можно попросить…

Она умолкла.

– Конечно, – быстро ответила Салли. – Я с радостью. – Она уже решила, что это шанс встречаться с Робертом без ведома матери. Рискованно, но лучше, чем в Леруике. – В любое время.

Брюсы прилетели из Абердина тем же рейсом, что и криминалист Джейн Мелтэм. Идя по летному полю от самолета, они казались маленькими и растерянными и старше, чем представлял Перес. Он ожидал увидеть их такими же, как в день смерти Катрионы. Именно такими они и жили в его памяти. Но, конечно, их не законсервировал торф, в отличие от дочери. Не скажешь, что они возвращались домой – скорее, напоминали беженцев, ступивших на землю чужой страны. Младший брат Катрионы был выше родителей. Рой Тейлор усадил семью в одну машину, а Перес повез Джейн в другой.