Шрифт:
Магнус понял, что это шутка, и улыбнулся из вежливости.
– Ему тоже налить чаю? – спросил Магнус.
– Нет, он задремал. Пусть поспит.
Магнус налил в чайник воды и поставил на плиту. Обернувшись, заметил, что полицейский уставился на ленточки.
– Ленточки Катрионы, – пояснил Магнус. – Я их взял. Думал, распущенные волосы красивее. Изящнее.
– Не стоит говорить о Катрионе. Не здесь. Только в участке.
– Мне не нравится в участке, – пробормотал Магнус.
– Тебе не сделают там ничего плохого. Я никому не дам тебя в обиду.
– А ленточки мне оставят?
– Нет. – Вопрос, кажется, раздосадовал полицейского. – Конечно, нет.
Он передумал насчет чая и предложил ехать немедленно: скоро рассветет, дети пойдут в школу, а потом явятся журналисты.
– Я вернусь? – спросил Магнус уже в дверях.
– Не знаю. Возможно, не скоро.
– А кто ворона кормить будет?
Повисло молчание. Магнус надеялся, что полицейский вызовется сам, но тот промолчал. Магнус стоял, ожидая ответа.
– Если никто не сможет ухаживать за вороном, – наконец сказал Магнус, – его надо убить. Лучше всего ударить головой о стену. Нельзя оставлять его умирать от голода в клетке. А если выпустить, он все равно погибнет. Не сможет сам добывать пищу.
Полицейский все так же молчал.
– Ты это сделаешь?
– Да, – ответил детектив с Фэр-Айла. – Сделаю.
– Он ест собачий корм. Если найдется кто присмотреть – вот чем его кормить.
Комната была недавно покрашена – запах краски еще витал в воздухе, – но цвет остался прежним. Цвет сливок, отделяющихся в маслобойке. Это снова напомнило об Агнес с коровой. Большая батарея тоже была кремового цвета и раскалилась докрасна. По пути Магнус слышал, как констебли у стойки обсуждают жару: один считал, что сломались регуляторы, другой – что после морозов просто не убавили отопление. Магнусу хотелось снять пиджак, повесить на спинку стула, чтобы не помялся. Но это показалось ему неуважительным. Так он и остался в пиджаке.
Рядом сидели детектив с Фэр-Айла и молодая женщина, не местная. Детектив представил ее, но Магнус сразу забыл имя. Если бы назвали только имя, он запомнил бы – женские имена ему нравились. Порой, когда не мог уснуть, он перебирал их в уме. Детектив тоже представился – его необычное иностранное имя уже засело у Магнуса в голове. Еще присутствовал адвокат – с таким видом, будто у него тяжелое похмелье. А его костюм явно стоил дороже, чем у Магнуса. Вчетвером они теснились за маленьким столиком. Магнус изо всех сил старался не улыбаться – иногда из-за этого даже пропускал вопросы мимо ушей, так сосредоточенно контролировал свое лицо.
– Мы пока не предъявляем обвинений, – сказал Перес. – Только зададим несколько вопросов.
Адвокат шепнул, что можно отвечать не на все вопросы, и Магнус снова вспомнил материнские слова: «Ничего им не говори».
– Когда ты взял ленточки из волос Катрионы? – спросил Перес. – Она сама тебе их дала?
Магнус задумался на мгновение.
– Нет, – наконец ответил он. – Я попросил разрешения оставить их себе, но она не позволила.
Он закрыл глаза, вспоминая ее насмешливый голос: «На что тебе ленточки, Магнус? У тебя же почти нет волос!»
– Значит, ты их взял без спроса?
– Ага.
«Правильно ли я сказал? – внезапно забеспокоился он. – Может, стоило промолчать об этом?» Но лицо адвоката осталось невозмутимым.
– Катриона была жива, когда ты взял ленточки, Магнус?
На этот раз он точно знал, что ответить:
– Нет, дружище. Будь она жива, я не взял бы их у нее. Они бы ей еще пригодились. Она уже была мертва. Какая ей от них польза?
– Ты взял что-нибудь у Кэтрин Росс после того, как убил ее?
Он растерялся и на мгновение даже не понял, о ком речь. Потом осознал: Кэтрин. Его ворон.
– Я не убивал ее. – Он вскочил он стула, чтобы убедить их. Эта мысль была настолько чудовищной, что он перестал контролировать свое лицо и почувствовал, как по нему расползается улыбка. – Мы дружили. С какой стати мне ее убивать?
Глава 29
Во время завтрака мать Салли не могла говорить ни о чем, кроме ареста Магнуса Тейта.
– Какое облегчение, – сказала она, намазывая масло на тост. – Всю неделю нервы были на пределе, пока он находился там, рядом с нами.
Салли считала, что и для нее это облегчение, хотя, конечно, Кэтрин не вернешь.
– Ты видела, как его арестовали?
– Нет. Морис видел, как его увозили, когда ехал утром на работу. Говорит, машин наверху было столько, что еле протиснулся.
Морис был школьным сторожем и уборщиком.
В кухню вошел Алекс, только что из душа, с мокрыми волосами. В белой футболке, с перекинутым через руку свитером – наденет перед выходом. Салли подумала, что ему идет – в джинсах и футболке он выглядел моложе и спортивнее. Как минимум не старше мистера Скотта из школы. Маргарет положила ему овсянки. Он добавил молока и принялся за еду. Разговор о Тейте сменился жалобами на какого-то несносного ученика. Все было так обычно, что Салли подумала: может, она вообразила весь этот кошмар? Вот она выйдет к автобусной остановке у дома Россов, и Кэтрин будет ждать ее там. Отец снова станет немолодым, скучным и заурядным. Скоро она проснется.