Сидя за столом директора, он вспомнил свою первую поездку домой – на октябрьские каникулы. Всю неделю боялся, что налетит шторм, но выдался тихий осенний день с привкусом морозца в воздухе. Их отпустили в пятницу утром – как раз к отходу лодки. Автобус довез до Грутнесса, и они успели увидеть, как с юга подходит «Добрый пастырь». Тогда капитаном был его дед, а отец – членом экипажа. Втиснувшись в рубку рядом с отцом, Джимми решил: в Леруик он не вернется. Никто не заставит. Полный решимости, он жевал бабушкины пирожки с финиками, пропахшие солью и соляркой. Но когда настало время и он стоял с другими детьми в предрассветной тьме у Северной гавани, то безропотно поднялся на борт. Не мог же он подвести родителей.

Он понимал, что эти воспоминания вызваны не только шумом и запахами школы Андерсона, но и мыслями об освободившемся участке на шхерах. Сегодня вечером придется поговорить с матерью. Она не ждет немедленного решения, но нужно выбрать правильные слова. Нельзя вселять в нее надежду, если он не готов подать заявку на ферму.

Размышления прервал стук в дверь. Перес чувствовал себя неловко за директорским столом – словно самозванец. Он молчал, но тут сообразил, что надо ответить.

– Войдите! – крикнул он, и снова мелькнуло ощущение самозванца. – Войдите!

Он приготовился встретить ученика, вести себя приветливо и неофициально, но на пороге мялся взрослый. Вернее, не совсем взрослый – в этом человеке было что-то неокончательно сформированное. По крайней мере, он явно мог еще подрасти. Одежда висела на нем мешком. И в то же время выглядел он так, будто преждевременно состарился. Плечи сгорблены, а рубашка с водолазкой и вельветовый пиджак – как у учителя предпенсионного возраста. Перес встал, протянул руку. Мужчина приблизился.

– Дэвид Скотт. Я насчет Кэтрин.

Говорил он с английским акцентом, как принято в школах.

Перес промолчал.

Скотт огляделся, будто искал стул, хотя тот стоял прямо перед ним.

– Я преподавал ей английский. И был классным руководителем.

Перес кивнул. Скотт опустился на стул.

– Я хотел поговорить до того, как придут ученики… Знаю, ходят слухи.

Перес ждал продолжения.

– Я восхищался Кэтрин. У нее были замечательное чувство языка и отточенный ум.

Он вытащил из кармана пиджака огромный носовой платок.

Но на этом остановился.

– Вы встречались с ней вне школы? – спросил Перес, подозревая, что отточенный ум был не единственной причиной интереса.

– Один раз. – Скотт выглядел несчастным. – Это была ошибка.

– Что произошло?

– Она много читала сверх программы. Современную литературу. Для меня это было так освежающе. Большинство учеников зациклены на экзаменах, им неинтересны сами книги. – Он запнулся, поняв, что уходит от темы. – Мне хотелось подстегнуть ее рвение. У меня сложилось впечатление, что Юэна это не особо заботит, хотя он тоже преподает английский. Я предложил обсудить список литературы за кофе после уроков.

– А она?

– Она сказала, что кофе не годится для обсуждения литературы. Предложила купить вина и пойти ко мне. Я отказался – она могла опоздать на автобус и разминуться с отцом, когда тот будет уезжать из школы. Обычно она ездила в школу на автобусе. Юэн – тот еще трудоголик. Приходит рано утром и задерживается допоздна.

Перес подумал, что Скотт слишком хорошо знает распорядок дня Кэтрин.

– Она сказала, что это не важно. Что я могу подвезти ее домой. Не имеет значения, насколько поздно она вернется. Отец уже привык. А если я не хочу ее подвозить, она может переночевать у друзей.

– И вы согласились? На вино и интеллектуальные беседы?

– Я не видел в этом ничего плохого, – ответил Скотт.

Конечно, это было вранье. Он соблазнился – она была умна, красива, и он не хотел казаться занудой, как другие учителя. Но понимал, что играет с огнем. В этом и заключался кайф. Но что могло привлекать Кэтрин в этом сухом, напыщенном недоучителе? Образ Кэтрин, сложившийся у Переса, не включал в себя снисходительность к глуповатым и наивным преподавателям.

– Она предупредила отца?

– Конечно. Отправила ему сообщение, что задержится.

– Упомянула, что с вами?

Скотт покраснел.

– Не знаю. Я не видел текст сообщения.

– Вечер прошел хорошо?

– Нет, как я уже сказал. – В голосе Скотта появилось раздражение. Возможно, он уже жалел о своей откровенности. – Это была ошибка. Мне не следовало соглашаться.

– Почему? – спросил Перес. – Разве не в этом радость преподавания – работать с понимающей ученицей?

– Именно ради этого я и стал учителем. – Скотт умолк и резко поднял взгляд, заподозрив насмешку. – Но таких учеников, которые действительно хотят учиться, единицы.