Чтобы настроить себя по-боевому, Стас, брал с книжной полки ветхий от времени томик Льва Шейнина и читал одну и ту же страницу: «Ты — следователь. Государство доверило тебе ответственный участок судебно-прокурорской работы. Ты призван для борьбы с преступностью. Ты первый должен атаковать преступника. От тебя, от твоего умения, энергии, быстроты, настойчивости, инициативы зависит многое... Ты — следователь. Завтра в твое производство может поступить дело, которое доставит тебе много хлопот. Ты будешь проверять одну версию за другой, и ты, наконец, можешь устать. Дело тебе надоест. Тебе покажется, что раскрыть его нельзя, что ты уже исчерпал все свои силы, все догадки, все возможности. Тебе захочется в бессилии опустить руки и сдать это дело в архив. Преодолей усталость, не опускай рук, не складывай оружие. Ты не имеешь на это права, потому что ты — следователь, ты поставлен на передний край, откуда не отступают...»

После такого настроя молодой следователь чувствовал прилив свежих сил. Он приходил к выводу, что не все так плохо, что в деле есть определенные подвижки. И даже зрела уверенность, что он находится на правильном пути.

Сергей Андреевич Стрижевский скончался довольно неожиданно. Не болел, был в расцвете сил — крепок и энергичен. Правда, последнее время выглядел немного подавленным, иногда жаловался на сердце. Стаса не покидало предчувствие, что отец знает гораздо больше о причине смерти матери, но почему-то умалчивает об этом. «Может быть, он испытывает укоры совести за преждевременную смерть дорогого человека? Возможно, в чем-то виноват — не уберег, не защитил жену...» — строил предположения Стрижевский-младший. Он намеревался задать еще несколько вопросов отцу, но, зная, как болезненно реагирует он на все, что связано с гибелью матери, откладывал разговор до лучших времен. И не успел. Отец так и ушел, унеся свою тайну с собой.

Но, как ни странно, после его смерти колесо следствия стало набирать обороты.

Прогуливаясь по городу, Стас встретил свою одноклассницу Олесю Воронцову. Разговорились. Вспомнили школу, общих друзей. Неожиданно Олеся сказала; что их мамы тоже учились вместе и дружили как в школе, так и после ее окончания. Стас взял у Олеси их домашний телефон и, не откладывая, в тот же вечер, позвонил ее матери и договорился о встрече.

Лидия Семеновна Воронцова рассказала ему, что ее подруга Люся в школьные годы увлеклась одноклассником Димой Литвиновым. Их чувства были взаимны. Люся и Дима мечтали пожениться после окончания школы. Но, как это часто бывает у молодых, поссорились из-за пустяка и назло друг другу стали совершать глупые ошибки. Так Люся вышла замуж за Стрижевского, будучи беременной от Литвинова...

Дмитрия Васильевича Литвинова Стрижевский отыскал без особого труда. Как и предполагал следователь, тот жил в поселке Рузаевка, в двух километрах от которого погибла мать Стаса. Жил вдовцом и служил в воинской части, дислоцирующейся неподалеку от поселка.

Литвинов, как показалось Стасу, обрадовался встрече с ним, хотя не скрывал, что все эти годы его мучила совесть — он считал себя причастным к гибели самого дорогого человека...

Они увиделись спустя пять лет после выпускного вечера. Люся, немного поколебавшись, назначила Литвинову встречу, во время которой сообщила ему ошеломляющую новость: у него есть сын Стасик, которому уже четыре года. Стрижевский знает об этом, но считает ребенка своим. Литвинов, потрясенный новостью, тотчас предложил ей оставить мужа, перебраться с сыном к нему и вступить с ним в брак. Но Люся почему-то воспротивилась. Они стали встречаться тайком.

В тот вечер Люся приехала к нему поздно. Он оставлял ее до утра, но она решила рискнуть — уехать товарняком. Литвинов проводил ее до станции. Она села в тамбур, и тут он заметил, как в соседний вагон метнулась чья-то тень. Литвинову показалось, что незнакомец следил за ней. Он хотел предупредить Люсю, но было поздно — поезд тронулся.

В цепочке следствия не хватало одного звена, чтобы окончательно замкнуть ее. Стрижевский разыскал Алексея Михайловича Тишина — пенсионера, в прошлом мастера термоцеха, где когда-то работал отец. Еще на похоронах отца Алексей Михайлович делал попытку покаяться в чем-то, но так и не решился. Теперь же он признался Стасу, что в свое время скрыл от следователя правду и все эти годы мучился — носил камень на сердце. В ту злополучную ночь Сергей Стрижевский отпрашивался с работы, но просил никому об этом не говорить...

Все встало на свои места. Отец, подозревая мать в любовной связи с Литвиновым, установил за ней слежку. Отпросившись с работы, он не обнаружил жены дома. И тогда ревность ослепила его, затмила разум. На попутной машине он добрался до поселка Рузаевка, где, как он знал, жил Литвинов.

Чтобы не выдать себя, он не стал искать дом Литвинова — решил подождать Людмилу на станции. Он не знал еще, что предпринять дальше. Важно было уличить жену в неверности.

Выследив ее, он сел в соседний вагон. Как только поезд тронулся и набрал ход, он перебежал по крыше вагона в соседний тамбур, где находилась ничего не подозревавшая женщина...

В деле матери была поставлена последняя точка. Начиная расследовать его, Стас Стрижевский был уверен в успехе, но представлял себе совершенно иной финал этой трагической истории. Погоня. Убийца матери настигнут и повержен. Защелкиваются наручники на его руках. Он растерян, сломлен. Под напором неопровержимых доказательств признается в содеянном. И, представ перед судом, кается и слезно просит о снисхождении...

А тут дело приняло совершенно непредвиденный оборот, и вышел вот какой камуфлет: отец, который в одиночку поднял его, поставил на ноги, помог получить высшее образование, получается, все эти годы заглаживал свою вину... Да к тому же оказался неродным отцом...

Опасаясь разоблачения, он не знал покоя ни днем ни ночью. Извел себя, предпочел умереть... Выходит, смерть — не самое страшное. Муки позора и бесчестья тяжелее смерти...

Размышляя об этом, Стас вспомнил его слова: «Не вороши прошлое, ведь мать все равно не воскресить...» Может, следовало прислушаться к его совету, не трогать это старое дело, не цепляться за эту единственную улику... И тогда оно так и осталось бы нераскрытым и не доставило бы столько волнений, мучений, душевных страданий...