Не наш случай, слава Луне. Громовые овации обрушились, когда мы уже покидали закулисье. Нам там делать нечего было. Поздновато очухались, тупое ржавое копьё им в задние булки! Переодеваться не стали, только сменили балетки на туфли и накинули свои балахоны. Чтобы не фраппировать малолетних зрителей.

Опомнившаяся публика вдруг потребовала выступления на бис. Ну, это они хватанули. Во-первых, регламент. Мы выступали примерно в середине. Во-вторых… слегка морщусь. Я всё-таки потянула связки в паху и отсушила пятку. Плата за сверхэффект полёта жете. Ещё неизвестно, какая там красота, но заплатить пришлось заранее. Вика тоже еле заметно прихрамывает.

К нам возвращается Людмилка, но не садится рядом, а склоняется.

— Жюри интересуется, не могли бы вы повторить номер в сокращённом варианте? По окончании всех выступлений?

Переглядываемся с Ледяной. Мальчишки на полу у наших ног тоже смотрят. Они нам на первом ряду место держали.

— Нет, Людмила Петровна. Увы. Я связки потянула, — поворачиваюсь к Вике: — ты, по-моему, тоже.

Она кивает. Мальчишки преисполняются сочувствием и радостной готовностью:

— Девчонки, если что, мы вас на руках куда угодно отнесём.

Хихикнувшая Людмилка уходит разочаровывать жюри и публику.

— Ты поняла, что произошло? — спрашиваю Ледяную, но так, чтобы одноклассники слышали. — Они уже всё решили, первое место наше.

Жюри объявляет, что повторного выступления не будет, сославшись на наше перенапряжение. Оценила их деликатность.

— Ещё один вывод, Вика, — выкладываю очередную мысль. — Нельзя на выступлениях показывать рекордные результаты. Умеем на десять, делаем на восемь. Иначе надолго нас не хватит.

— Один раз можно.

Да чего уж тут? Дело сделано.

Оглядываю публику, машу своим. Эльвира цветёт, папочка сияет, как новенький рубль. Интересно, на кого они малышню оставили? Поворачиваюсь в другую сторону. Замечательно! Пистимеевы тоже здесь всем составом. Разве они могли проигнорировать моё приглашение? Восторг на их лицах на порядок мощнее, чем у моих родителей. Только в глазах Карины почему-то испуг. Такой бывает у человека, угодившего в серьёзный попадос.

Вежливо, как и весь остальной зал, слушаем следующее выступление. У парня из 10ЕН-2 (ЕН — естественно научный факультет) удачно мутировал голос, теперь он бравирует впечатляющим басом. По окончании арии с достоинством раскланивается. Минус в том, что аккомпанировала ему Зинаида, наша музыкантша. Своих не нашлось. Это допускается, но считается недостатком.

По окончании нас неожиданно подзывает жюри. Вот чего им ещё? Подходим.

В жюри музыкантша Зинаида, как единственный представитель культурных дисциплин, наш завуч ИМ Игорь Платонович и — вот так неожиданность! — русачка Татьяна Владимировна Ивлева. При этом она — председатель. Недооценила я нашего директора. В отдалении сидит и делает вид, что не при делах. Сейчас, если нас зарежут, он ни причём, а остальные — мелкие сошки, которых ему не жалко. Поставил под удар пешку, он прекрасно знает, как нас «любит» словесница. Умно.

— У нас тут возникли кое-какие сомнения, — Игорь Платонович улыбчиво скашивает глаза на Ивлеву, сидящую с неподкупным видом. — Кое-кто считает неправильным спекулировать на своей внешности.

— То есть жюри хочет нарушить собственный регламент? — уточняю абсолютно спокойно. — Это становится какой-то совсем нехорошей традицией.

— Вы используете свои природные данные, — размыкает уста грозная Ивлева, — которых нет у остальных участников. И откуда у вас такие навыки? Это, знаете ли, подозрительно.

Это она намекает, что мы тайные обладательницы серьёзных спортивных разрядов. А конкурс у нас по определению любительский.

— Девочки у меня тренировались. Примерно месяц, — мелодичный голос из-за моей спины заставляет всех посмотреть на его источник. — Я — Ольга Вячеславовна Тан, тренер по гимнастике.

Ольга! Приглашения ей и Светлане мы вручили, но до сих пор их не замечала.

— Кстати, Дана, я бы больше семёрки вам не поставила, — обращает свои лучистые глаза на жюри. — Для справки: максимальная оценка десять баллов. Но для начинающих девушки выступили неплохо.

— Это не отменяет злоупотребления внешними данными, — русачка поджимает губы. — Спасибо за экспертную оценку, но у нас иной формат.

Тан отступает на полшага, просто наблюдает. Она никаких прав здесь не имеет.

— Тогда надо и других участников снять, — заявляю я. — Борис со своим басом тоже злоупотребил своим природным даром. Девятиклассники неплохие частушки выдали. Говорят, сами сочинили, тоже, знаете ли, без способностей никак.

Завуч по ИМ насмешливо улыбается. Не мне, русачке. Что-то мне подсказывает — маловато будет. Катрина, вперёд!