В этом мире есть легенды о вампирах. Только вранья там много. Как всегда. И солнечного света мы не боимся. Если только чуть-чуть, примерно, как светлокожие рыжухи…

Примечание.

Катрина Кришан, дочь кузнеца — первая ипостась высшего вампира Катрины. Жила в селе Кайнана в Валахии в XV веке.

21 октября, понедельник, время 10:10.

Москва, имперский лицей, урок физики.

Начало урока максимально приятное из всех возможных. Только физкультуру за нагрузку мы совсем не считаем. Полный динамический релакс. А вот для академических дисциплин начало урока в виде короткометражного фильма — самый замечательный вариант.

У нас большая тема идёт: «Колебания и волны». На эту тему и смотрели фильмец. Только что закончился, так что пожилой и лысеющий, но ещё бодрый учитель выключает кинопроектор. Ещё один щелчок тумблера, и затеняющие окна чёрные плотные шторы разъезжаются в стороны, впуская в класс дневной свет.

Тема сложная и сам предмет тяжёлый, поэтому физику мы старательно обошли своими отгулами-прогулами. Директорским приказом от учительских претензий защитились, а от пробелов в знаниях нас могут только педагоги спасти. Правда, не только лицейские.

— Тебе всё понятно, Молчанова?

Физик взял в привычку меня в первую очередь трясти. Наверное, проклятие тех, кто вперёд всех лезет. Но, кажется, догадываюсь, зачем он это делает. Никогда не стесняюсь сказать прямо, что не доходит. Мальчишки могут опасаться удара по самолюбию и потери репутации. А у нас с Ледяной особое положение. Я могу, сделав невинную мордочку, сказать любую глупость. Мальчики решат, что кокетничаю или ваньку валяю, и поощрительно посмеются. Мы с Ледяной вне зоны критики, осуждения или даже оценивания. Всё, что ни делаем, считается непреложно правильным, идеальным. Как после этого их не любить?

— Нет, Николай Степанович.

Физик немедленно заинтересовывается. Старый, опытный — практически невозможно его чем-то поставить в тупик.

— Можно сидя, Николай Степанович?

— Можно, раз ты просишь, — пожимает плечами, — но как бы в твоём возрасте…

— Ноги сильно болят, — жалуюсь ему с лицом «я вся такая бедненькая».

— Ладно, не надо подробностей, — отмахивается, ему разговор по делу давай.

— Не понимаю, с чего вдруг волна распространяется именно в ту сторону, куда движется. Почему не в другую?

Шанин впадает в краткую задумчивость того типа, когда ищут самые доходчивые слова, а не само объяснение.

— Знаешь, Молчанова, а поставлю-ка я тебе пять. За сам вопрос. Почему-то никто из… хотя надо проверить. Кто-нибудь может разъяснить Молчановой, как и чем определяется направление движения волны?

Парни переглядываются между собой, затем взгляды всего класса дружно концентрируются на Зильбермане. Тот делает вид, что не замечает.

— За правильный ответ сразу пять. Невзирая и немедленно, — физик нас умело подогревает, но одноклассники отводят глаза.

Заступаюсь за них:

— Они хитрецы и льстецы, Николай Степанович. Они знают, но не хотят, чтобы у меня пятёрка сорвалась.

Учитель мелко и так ехидненько хихикает. Парни пытаются делать вид, но не очень уверенно. А то мало ли…

— Ладно, Молчанова, пятёрка твоя. А ответ прост: волна переносит импульс…

В этот момент буквально открываю рот от озарения. Точно!

— … а как ты должна знать, импульс — это вектор.

— Погодите-ка, — морщу лоб. — Вот представьте. Бью ладошкой по воде. Импульс строго вниз, волны, тем не менее, расходятся во все стороны.

— Вот именно! — физик победно улыбается. — И суммарный импульс всей круговой волны чему равен? Правильно, нулю.

Он делает на доске несколько схематических рисунков. По напряжённому вниманию всего класса понимаю, что ответа мне дать никто не смог бы.

— Под ударом твоей изящной ручки, Молчанова, в воде возникает область повышенного давления. Частично импульс уходит вниз в виде звуковой волны. Поэтому если там прячется какая-нибудь рыбка, она быстренько уплывает. Но повышенное давление действует во все стороны, поэтому и возникает такой распределённый по окружности импульс. Он и расходится в виде волны.

— А почему волна идёт по пастушьему кнуту, например? — вопрошает Нестеров. — Там ведь движение руки строго вниз, а волна идёт вдоль жгута?

— Не строго, Нестеров, — парирует учитель и показывает рукой. — Сначала он делает движение вперёд, а уж потом резко вниз.

— Надо проверить… — бормочет Сергей.

— Да, Нестеров, — соглашается физик. — Эксперимент — всему голова. Только давай осторожно, я слышал, при неумелом обращении можно и глаз себе выбить.

— В мотоциклетном шлеме с опущенным забралом, Нестеров! — строго приказывает королева, и ослушаться её — дело немыслимое.