— Татьяна Владимировна, вы чего добиваетесь, очередного громкого скандала вокруг лицея?

— Молчанова, не вздумай нас шантажировать! — меня буравят злые глазки.

— Что вы такое говорите, Татьяна Владимировна? — непритворно изумляюсь. — Как можно? Это незаконно. Мы просто заявимся на районный этап вне конкурса. Будьте уверены, нас пропустят.

— Обязательно, — раздаётся голос Тан из-за спины, как огневая поддержка тяжёлой артиллерии. — Я буду членом оргкомитета.

— Все увидят, кого вы прокатили, а кому отдали первое место. Репутация имперского лицея ухнет в помойную яму. И виноваты в этом будете вы.

Больше мне нечего сказать. Мы с Викой уходим, оставляя побелевшую от негодования и страха Ивлеву.

— Как меня достаёт это всё, — вздыхает Ледяная.

— Жизнь — это война, Ваше Величество, — возвращаю ей тяжёлый вздох.

Через четверть часа всё решается. Грамоту о первом месте на сцене вручает директор. Отсылаем туда Диму, нам лениво ногами перебирать. И немножко больно.

Всё, можно выдохнуть.

3 ноября, воскресенье, время 08:20.

Москва, квартира Молчановых.

У меня дикий отходняк. Ничего не могу делать. Зарядку? Невозможно, я пробовала. Ни попрыгать, ни побегать. О растяжке и махах даже думать больно. Поотжималась и поприседала — это всё, что смогла из себя выжать. И этого не хотелось, но тело требовало.

Уроки? От одной мысли перекашивает. Их, конечно, нет, каникулы всё-таки, но никто не мешает взять пару интегралов и построить сложное геометрическое сечение.

Мрачно гляжу на Эльвиру, заботливо поставившую передо мной завтрак. Затем недовольного взгляда удостаивается тарелка с вермишелью и котлетой. Начинаю брюзгливо ковыряться.

— Как же вы здорово вчера выступили, Дана! — мачеха буквально брызжет энтузиазмом.

Заходит папочка, только что умывшийся. Мимоходом гладит меня по голове. А я думаю, что делать. Кажется, придумала.

— Эльвир, давай поругаемся? — в голосе вспыхнувшая внезапно надежда.

Мачеха цепенеет, папахен готовится к веселью.

— У меня настроение сильно ниже нуля, а я слышала, что горе, разделённое с другом, становится в два раза меньше, — классная же идея!

Щас раздраконю мачеху, сразу веселее станет.

Родители переглядываются, очень осторожно любопытствуют:

— Что не так, Даночка? Вы триумфально выступили, всех порвали в клочья… короче, победили. Разве не надо радоваться?

— Я и так знала, что мы победим. Мы могли бы даже поиздеваться над жюри. Выйти, лениво ножками вразнобой помахать и уйти. А потом злорадно бы наблюдали, как они мучаются. И не дать первое место нельзя, и давать не за что…

— Злая ты, дочь! — папахен начинает ржать.

Малышня радостно к нему присоединяется.

— Но вот даже не думала, что так связки потяну. Ходить трудно. И пятку отбила.

Родители обеспокоились. Принялись выяснять — вдруг не потянула, а порвала? Прислушиваюсь к ощущениям и обращаюсь к логике.

— Нет. Разрыв случается, когда пересекаешь свои пределы. Я не задирала ногу выше, чем на тренировках.

У меня осмотрели правую пятку, осторожно помяли.

— Опухоли нет, значит, и перелома нет, — заключил папахен.

Гляжу в пустую тарелку. Это когда я успела?

После чая Эльвира тащит меня в спальню, перед носом папочки закрывает двери. После энергичного рытья в шкафу вооружает меня кое-чем. Сначала в изумлении таращусь на реквизит.

— Ты носила это?!

— Ну… — она смущается, — мама заставляла. Давно не по размеру.

Пояс для чулок формально. Но мне представляется — клипсы для чулок подвешены с целью маскировки. На самом деле это важный элемент боевого доспеха. Закрывает задницу полностью, от паховой части тянется почти до пупка.

— А как бронепластины вешать? — задумчиво верчу в руках внушительный девайс. Круто!

— Чего?! — мачеха хмурится и заставляет надевать.

— Ну как? — осторожно повиляла задом, сделала несколько мелких шагов и расцвела: — Слушай, здорово! Меня как будто в гипс заковали!

Как пятку беречь, я знаю. Придётся на полупальцах ходить. Это ничего, дополнительная тренировка. Вот только завтра в школу. Морщусь.

4 ноября, понедельник, время 11:45.

Лицей, учительская.

— Видел сейчас кое-что, — говорит информатик Олег Филиппович, молодой мужчина с круглым весёлым лицом. — Знал, что одноклассники Конти и Молчанову на руках носят, но не ожидал, что буквально.

— Все уже видели, — хмыкает Игорь Платонович. — Конти, кстати, сама передвигается.