— За что такая честь принцессе? — Олег Филиппович садится за свой стол. — Почему королева не удостоилась?

Как-то незаметно, сначала иронично и с ехидной насмешкой, но учителя привыкли непринуждённо использовать высокие титулы.

— Конти боковые связки на бедре повредила, — объясняет физкультурник. — Ходить не мешает. А Молчановой обычная ходьба сейчас в тягость. Вот парни и проявляют заботу.

— Заботу! — фыркает Кустова (химик). — Видела их счастливые лица. Они там в очередь выстроились. Даже Зильберман суетится.

Большинство учителей хихикает. Откровеннее всех веселится Людмила Зальц. Словесница Ивлева участия в разговоре не принимает. Если не считать сурово поджатых губ.

8 ноября, пятница, время 08:15.

Лицей, спортзал.

Издержки конвейерных методов обучения, где целесообразность — не единственный критерий для распорядка уроков. Есть ещё равномерность загрузки учителей, количество и вместимость спортзала и многое другое. Много выводов можно сделать из одного простого факта: физкультура первым уроком. Именно в пятницу нам выпадает такое щасте.

Практически мы восстановились полностью, но на физкультуре всё равно не жестим. По отношению к себе — мальчишек стимулируем по-прежнему. Очень они огорчились, когда утром в среду я объявила, что больше не нуждаюсь в постоянной транспортировке. Я ржала, Вика улыбалась при виде горестного разочарования на их лицах.

— Ваше Высочество, они ведь расписание дежурств до конца года составили, — хихикнула Вика.

— Вы с ума сошли?! — поразилась я. — До конца года я в таком режиме превращусь в вялую жируху!

— Милую рыжуху, вы хотели сказать, Ваше Высочество, — галантно поправил меня Миша, и тут же удостоился чести поцеловать высочайшую ручку. Моя ослепительная улыбка идёт бонусом.

Мальчишки так настропалились с подходами, что исполняют их с неразличимой для глаза скоростью и ловкостью. Так отдают честь профессиональные военные. Видела как-то случайно. Если новобранцы отдают честь с неуклюжей старательностью, то послужившие офицеры дёргают рукой неуловимо для глаза.

Вот и Миша с небрежным изяществом обозначил все нужные движения и припал губами к моей кисти.

Сегодня мы пробежались трусцой и осторожно размялись. Связки и пятка уже не болят, а как бы только помнят, что болели. Добрый Семёныч без слов вернул себе свои же учительские обязанности. Тоже, между прочим, свидетельство особого отношения. Много ли вы видели людей, которые безропотно и спокойно воспринимают возвращение им ответственности, которую до этого брал на себя кто-то другой. Типичная реакция — взрыв негодования и возмущения. Но не таков наш славный Семёныч.

Ведь помогать мы ему не прекращаем. Её Величество старательно утаптывает спины и животы одноклассников. В своё время Семёныч вдруг заподозрил, что мальчишки намеренно допускают ляпы, чтобы попасть под изящные ножки королевы. Честно говоря, подозрения базировались на колоссальной фактологической основе. И мудрый учитель развернул ситуацию в обратную сторону. Упражнение сделалось штатным, но допускались до него только те, кто сумел добиться от учителя столь высокого поощрения.

Сегодня до желанной благосклонности дорос наконец Зильберман. Он впервые подтянулся три раза. С моей помощью. Он тянул подбородок к перекладине, но вот-вот готов был в очередной раз сдаться. Но вдруг сзади-снизу раздалось грозное «Р-р-р-а-а-ф!», и ему в задницу вонзились, как ему показалось, острые зубы.

На самом деле мои когти, конечно.

— Я-а-а-а! — с отчаянным воплем Яшка преодолевает последние сантиметры и всё-таки достаёт до перекладины.

Мы с мессиром Семёнычем с огромным интересом наблюдаем, как Зильберман, не собираясь останавливаться на достигнутом, пытается выйти на передний выжим силой. Конечно, не получается. Зато шустро забрасывает ноги наверх. Между прочим, тоже для него сложнейшее действие.

Мальчишкам нашим много не надо, они уже лежат вповалку от смеха.

— И долго ты там висеть будешь? — любопытствую у озирающегося вокруг Яшки. — Слезай уже. Ты заработал право подхода к ручке. Высочайшей или королевской, на твой выбор.

Мессир Семёныч с огромным удовольствием выводит напротив Яшкиной фамилии рекордный результат. Есть положительная динамика! Значит, его педагогические усилия не пропадают втуне.

Паршивец Зильберман за поцелуем ручки бежит к королеве. Ладно, я его позже за это унижу. Знаю как.

Время обеда.

Чтобы не портить Яше аппетит, расплату организую, когда он допил компот. Мы все рядом сидим, всем слышно.

— Яша, ты окончательно ассимилировался и русифицировался.

Моё обвинение застаёт его врасплох. Все тут же замолкают, в глазах загорается огонёк предвкушения.

— Ты почему сегодня на физкультуре не к моей ручке подошёл, а к королевской? Погоди! — оправдания мне его не нужны. — Понимаешь, ты поступил не расчётливо по-еврейски, а поддавшись порыву, чисто по-русски. Ты и без того имел право на касание королевской ножки, но плюс к этому мог поцеловать высочайшую ручку. Тем самым как бы разнообразить свою награду.