Война продолжалась месяцами. Как и во всех войнах, в сражениях бывали периоды затишья, когда обе стороны перегруппировывались. Цезарь использовал эти моменты, чтобы проконсультироваться с многочисленными учёными и философами, оказавшимися запертыми в пределах подконтрольного ему города, включая знаменитую библиотеку и прилегающий к ней музей, хранилище стольких мировых математических и астрономических знаний. Именно во время одного из таких затишьй Цезарь приступил к разработке нового, более надёжного календаря, поскольку почтенный римский календарь в последние годы перестал соответствовать реальным временам года, так что праздники урожая начинались задолго до самого сбора урожая, а весенние праздники наступали, когда римляне дрожали от холода. При разработке нового календаря Цезарь консультировался с самыми уважаемыми учёными мира, и если они справятся со своей задачей хорошо, возможно, этот календарь, подобно движению звёзд и планет, переживёт сам Рим.

Наконец, равновесие сил между воюющими сторонами было изменено приближением союзника Цезаря, царя Митридата Пергамского, который прибыл к египетской границе во главе армии, состоявшей из еврейских, арабских и сирийских ополченцев. Митридат взял Пелусий, а затем двинулся на юг, к вершине дельты Нила. Узнав о наступлении Митридата, царь Птолемей отправил отряд ему наперерез; когда египетские силы были уничтожены, Птолемей сам выступил в бой с новыми захватчиками. Тем временем Цезарь, поддерживая регулярную связь с Митридатом, собрал свои лучшие войска, оставил контингент

Чтобы удержать свои позиции в городе, он вышел из гавани. Он высадился к западу от Александрии и обошёл армию Птолемея, двигаясь так быстро, что обогнал царя и присоединился к Митридату у Нила ещё до прибытия Птолемея. Так была подготовлена сцена для решающего сражения Александрийской войны, которое должно было произойти не в Александрии, а в самом сердце Египта, на берегах великой реки.

Меня там не было, но был Метон. Его глазами я наблюдал конец царя Птолемея.

Армия Птолемея заняла небольшую деревню у реки, расположенную на холме с каналом с одной стороны, служившим рвом; египтяне также построили земляные валы и вырыли рвы, обсаженные острыми кольями. Позиция казалась неприступной; но люди Цезаря переправились через канал, вырубив деревья и засыпав канал, пока не образовался импровизированный мост, в то время как другие его люди спустились вплавь и выбрались на другую сторону деревни, так что крепость Птолемея была окружена. Тем не менее, укрепления казались неприступными, пока разведчики Цезаря не заметили плохо охраняемый участок, где холм, на котором стояла деревня, был самым крутым; очевидно, египтяне решили, что отвесная скала сама по себе является достаточной защитой. Против этого пункта Цезарь начал внезапную и мощную атаку, и когда высокая точка была взята, его люди хлынули вниз через деревню, ввергая египтян перед собой в панику. Египтяне оказались в ловушке собственных укреплений: падали со стен, громоздились друг на друга в траншеях и натыкались на пики. Те, кому удалось выбраться из деревни, столкнулись с окружившими их римскими солдатами, и армия Птолемея была уничтожена как изнутри, так и снаружи.

Царь Птолемей, осведомлённый о разворачивающейся катастрофе, сумел бежать на небольшой лодке и укрыться на царской барже в Ниле. Капитан поднял якорь, опустил весла и начал спасаться бегством с места сражения. Тем временем сотни отчаявшихся египетских воинов бросили оружие, сняли доспехи и нырнули в реку. Огромной, бурлящей массой они устремились к царской барже и попытались взобраться на борт. Те, кто уже был на лодке, приветствовали первых прибывших, но затем, поняв, что их быстро раздавят, начали пытаться отбиваться от своих товарищей, рубя их мечами, пронзая копьями и стреляя стрелами в тех, кто стоял дальше.

Сцена была ужасающей. Берега Нила оглашались криками умирающих и мольбами живых. Вода вокруг баржи густела от трупов. Но тех, кто был в воде, было значительно больше, чем тех, кто был на барже, и, несмотря на резню, всё больше и больше людей умудрялись подняться на борт, пока судно наконец не оказалось перегруженным. Правый борт ушёл под воду; противоположный поднялся в воздух. Словно подброшенная рукой титана, огромная баржа перевернулась, сбросив своих пассажиров в воду и упав вверх дном на толпу пловцов, пытавшихся взять её на абордаж. На мгновение

На мгновение нижняя часть баржи осталась видна над водой, и нескольким ошеломленным, отчаявшимся египтянам удалось подняться на борт; затем судно окончательно исчезло, поглощенное рекой.

Армия Птолемея была разгромлена. Победа Цезаря была полной.

Или почти полностью, поскольку тело царя так и не было найдено. Войска Цезаря осмотрели каждый труп вдоль берега, пробрались сквозь все заросли камыша, протянули сети по мелководью и протащили шесты по всем доступным участкам речного дна на мили вниз по течению. Лучшие пловцы Цезаря

Среди них был и Мето, возглавлявший поиски, — он неоднократно нырял к месту затопления баржи, вытаскивая каждое тело, увязшее в грязи или застрявшее среди обломков. Это была изнурительная, грязная и опасная работа, которая не принесла никаких результатов.

Вернее, почти ничего. Один ныряльщик нашёл флейту, на которой играл царский флейтист. Другой достал корону Птолемея с головой кобры и передал её Цезарю. Сам Метон нашёл ещё более любопытный сувенир: рваный плащ, настолько испачканный грязью, что поначалу было трудно различить его пурпурный оттенок. Именно этот плащ Цезарь потерял в битве у Фаросской дамбы, когда сам, возможно, погиб на тонущем корабле.

По-видимому, царь Птолемей держал его под рукой, намереваясь использовать его для мобилизации своих войск в критический момент или в честь своей окончательной победы над римскими захватчиками. Когда Метон вернул плащ Цезарю, император печально улыбнулся, но ничего не сказал. Он расстелил плащ на камне на берегу реки, а когда он достаточно высох, положил его на один из многочисленных костров, зажжённых для сжигания павших римлян. Пурпурный плащ сгорел, и Цезарь больше никогда о нём не говорил.