Цезарь вздохнул. «Ваше Величество понимает ситуацию. Не прошло и часа, как я освободил вашего брата и позволил ему присоединиться к Ахилле».

«Но почему, консул?»

«Император!» — воскликнул Мето. «Мы должны немедленно отступить! Опасность…»

Цезарь отвел взгляд от королевы ровно на время, чтобы отдать приказ.

«Отступайте в безопасное место! Все вы! Сейчас же!»

Метон потянулся, чтобы взять его за руку. «Император, ты тоже должен пойти…» Цезарь стряхнул его, но, как ни странно, другой рукой он держал меня так же крепко, как и прежде.

«Иди, Мето. Веди остальных в безопасное место. Я последую за тобой через минуту. Иди! Я приказываю тебе!»

Мето неохотно повернулся и жестом пригласил остальных следовать за ним с пирса. Я бы не смог этого сделать, даже если бы захотел: Цезарь крепко держал меня в своих объятиях.

Он обратился к Клеопатре: «Твой брат умолял меня отпустить его к Ахилле.

Он поклялся мне, что прикажет Ахилле отвести войска. Он обещал вернуться во дворец, как только это будет сделано.

«И вы ему поверили?»

«Я принял обет, данный царем Египта».

«Мой отец был царём Египта! Мой брат — всего лишь глупый мальчишка».

«Теперь я это понимаю. И если он когда-либо был царём, то с этого момента Птолемей больше не царь и никогда им не будет».

В глазах Клеопатры вспыхнул огонь. «Что ты говоришь, Цезарь?»

«Я отказываюсь от всяких попыток примирить тебя с твоим братом. Как консул римского народа и исполнительница воли твоего отца, я признаю тебя царицей Египта и единственной претенденткой на престол».

«А Птолемей?»

«Птолемей предал меня. Поступив так, он предал и свой народ, и свою судьбу. Как только мы разгромим его и его армию, я приму все необходимые меры, чтобы он больше никогда не смог претендовать на трон или причинить вам какой-либо вред».

Я услышал громкий треск, гораздо ближе, чем прежде, а затем откат. Катапульта выпустила в нас второй огненный шар. Он пролетел по воздуху, описав дугу, и его траекторию было трудно определить с моего ракурса.

«Идите, Ваше Величество!» — сказал Цезарь. «Следуйте за остальными в безопасное место».

Клеопатра спокойно улыбнулась. Она выполнила просьбу Цезаря и пошла к пирсу. Шаг её был быстрым, но она не побежала.

«Консул», — нервно сказал я, глядя на приближающийся огненный шар, — «не следует ли нам также...»

«Стой! У меня хороший глаз на такие вещи, Гордиан. Этот снаряд плохо нацелен. Мы в полной безопасности».

И действительно, падающий огненный шар безвредно приземлился в воде, в точке, более удалённой, чем первая. Тем временем римская галера быстро приближалась, чтобы помешать египетскому военному кораблю, который резко развернулся.

Цезарь прижал меня к себе. «Ты слышал, что я сказал царице?» «Каждое слово, консул». Я поднял бровь. «Ты упустил некоторые детали из разговора с её братом».

«Возможно. Но ты никогда, ни при каких обстоятельствах не должен противоречить или отклоняться от точной версии событий, которую я рассказал королеве. Понимаешь?»

«Понимаю, консул. Клеопатре ни в коем случае нельзя говорить, что она была вашим запасным вариантом».

Он посмотрел в сторону начала пирса, где царица как раз присоединялась к небольшой толпе, собравшейся там. Он задумчиво кивнул. «Я выбрал одного из них, и мой выбор был неверным. Но боги дали мне шанс исправить ошибку, прежде чем я усугубил её. Клеопатра обманула меня, и я потерял к ней веру. Теперь я обманул её в ответ; так что мы квиты и можем начать всё заново».

«Мне кажется, консул, что ни один из вас ничуть не обманул другого. Вы оба прекрасно поняли, какую игру ведёт другой».

Но мы будем делать вид, что всё иначе; и в этом, Гордиан, суть государственного управления, а также и брака. Клеопатра — женщина, а я — мужчина; но мы также главы государств. Когда один из нас делает неверный шаг, другой делает вид, что не замечает этого. Когда возникают разногласия, мы будем поддерживать видимость согласия; и тем самым мы будем уважать достоинство друг друга.

«Не было бы ли разумнее и гораздо менее хлопотно, как в браке, так и в управлении государством, просто быть прямым и честным? Признать свои ошибки и попросить прощения?»

Цезарь посмотрел на меня и покачал головой. «Не знаю, каким мужем ты был, Гордиан, но ты бы никогда не смог добиться успеха ни как политик, ни как царь».

«Я никогда не хотел быть ни тем, ни другим, консул».

«Хорошо! А теперь уйдём с этого чёртового пирса. Где мои офицеры?

Где мои посланники? Нужно защитить королеву и выиграть битву!