Была ли вероятность, как, по-видимому, полагала Кальпурния, что Клеопатра была замешана в убийстве Иеронима и, следовательно, в каком-то заговоре против Цезаря?

Мне казалось более вероятным, что Кальпурния путала свою неприязнь к царице с реальной причиной для подозрений. И всё же Клеопатра была среди тех, кого посетил Иероним. К тому же, обычные предубеждения против убийства другого человека, которые сдерживают большинство людей, в большинстве случаев, не могли быть применимы к Клеопатре. Что значили смерть или убийство для женщины, считавшей себя будущей правительницей загробной жизни? Для Клеопатры убийство простого смертного, такого как Иероним, не имело никакого значения. Даже убийство полубога – например, Цезаря, поскольку он утверждал, что является потомком Венеры, – можно было бы рассматривать спокойно, если бы его смерть служила интересам воплощения Исиды на земле.

В любом случае, я был далеко не уверен, что Клеопатра устроит мне аудиенцию. Несмотря на красивые слова её соболезнования, мои отношения с царицей в Александрии нельзя назвать дружескими.

Но, как и прежде, Клеопатра преподнесла мне сюрприз. После того, как я назвал своё имя стражнику у ворот, вскоре появился раб, чтобы сопроводить меня к царице. Рупе было приказано остаться.

позади.

Раб не вошёл в дом, а провёл меня через террасные сады. Розы цвели, наполняя тёплый воздух ароматом. Среди цветов и кустарников красовались изысканные статуи. Мы застали королеву завтракающей в тени инжира, сидящей на каменной скамье с потрясающим видом на сверкающую реку и городской пейзаж.

Клеопатра носила платье без рукавов из тонкого плиссированного льна, подходящее для жаркой погоды. Покрой платья был простым, но даже самые простые наряды очень богатых особ выдавали изысканность работы внимательным взглядом. Её мягкие кожаные туфли также были неброскими, но очень искусно сделаны. Её украшения состояли из браслетов, ожерелья и серёг, выполненных из кованого серебра с оправами из дымчатых топазов и чёрного халцедона. Её тёмные волосы были собраны в пучок, так что первым, что я увидел, был профиль молодой женщины, изображённый на её монетах, с очень выдающимся носом и подбородком.

Её двухлетний сын сидел на траве неподалёку, одетый в пурпурную тунику, в окружении воркующих нянек. Аполлодор, давний телохранитель царицы, прислонился к стволу фигового дерева. Именно он доставил её Цезарю, завёрнутую в ковёр. Красивый, длинноногий сицилиец внимательно посмотрел на меня, прищурившись, и кивнул в знак узнавания.

Королева отставила в сторону неглубокое блюдо, наполненное очищенным миндалем и финиками.

«Гордиан-прозванный-Искателем! Я и не думал, что увижу тебя снова».

Я низко поклонился, но не пал ниц. В конце концов, мы были на римской земле. «Надеюсь, сюрприз окажется приятным, Ваше Величество».

В ответ она лишь слегка улыбнулась, а затем сунула в рот финик.

Для такого старичка, как я, царица всё ещё казалась почти девочкой – ей было двадцать три года, по моим прикидкам, – но с тех пор, как я впервые увидел её, поднимающейся с ковра, чтобы предстать перед Цезарем, она заметно повзрослела. Она и раньше была пышнотелой; материнство сделало её ещё пышнее. Её невероятная самоуверенность уже не казалась столь преждевременной; это качество казалось заслуженным, а не просто врождённым. Клеопатра теперь была полноправной царицей, пережившей кровавую гражданскую войну, правительницей древнейшего царства на земле и живой наследницей Александра Македонского, поскольку её дальний предок Птолемей был полководцем и преемником Александра. Кроме того, она родила сына полубога, если мальчик Цезарион действительно был ребёнком Цезаря.

Мне пришло в голову, что триумфатора-полководца традиционно сопровождают сыновья в этот радостный день: взрослые сыновья едут позади него, а пелёнок несут в колеснице. Однако Цезарион не сопровождал Цезаря во время Галльского триумфа. Но возможно ли, что египетский ребёнок…

принял бы участие в египетском триумфе Цезаря?

«В конце концов, ты нашел свою жену», — сказала Клеопатра, имея в виду окончание моего пребывания в Египте.

«Да, Ваше Величество, я это сделал. Мы оба уже вернулись в Рим».

«Значит, она не утонула в Ниле, как вы опасались?»

«Похоже, нет».

Клеопатра рассмеялась. «Ты иронизируешь, Гордиан? Или, может быть, в тебе есть что-то от мистика? Твой ответ допускает возможность, что она утонула , но всё же продолжает ходить. А почему бы и нет? Нил — божество. Он забирает жизнь, но также и дарует её. Возможно, Нил забрал и твою жену, и твою жизнь, Гордиан, прозванный Искателем, а затем вернул их тебе».

По правде говоря, я так и не понял, что произошло в тот день, когда я нашёл Бетесду после долгой разлуки. Я вошёл в воду, ища её, или, если не нашёл, ища забвения. Я вошёл в Нил, и Нил вошёл в меня через мой открытый рот. Вода почернела. Затем из темноты появилась женщина и поцеловала меня. А потом я лежал на песчаном берегу реки рядом с Бетесдой под пурпурным небом, расцвеченным аквамариновыми и алыми полосами…

Я вздрогнул от этого воспоминания, но тут же попытался отогнать его. Нил был далеко. Река под нами была Тибром, а это был Рим.

Лёгкий ветерок шевелил фиговое дерево. Солнечные блики играли на царице. Её серебряные украшения сверкали. Вспышки света отражались от безделушек из топазов и халцедонов. «Вы получили моё соболезнование по поводу вашего друга Иеронима?»

«Да, Ваше Величество».

«Вы поэтому пришли?»

Она облегчила мне задачу. Мне достаточно было лишь кивнуть. Не было нужды объяснять, что я пришёл шпионить за женой человека, который стал отцом её ребёнка.