У Иеронима была небольшая коллекция книг. Свёрнутые свитки были аккуратно уложены в высокий шкаф-ящик у стены. Большинство свитков были идентифицированы по маленьким биркам с названиями и номерами томов: « История Массилии» Иренайя, «История Рима » Фабия Пиктора , «Эпиграммы Аппия Клавдия Слепого» и так далее. Осмотрев книжный шкаф сверху донизу, я наткнулся на целый ряд свитков из моей библиотеки, включая редкий экземпляр « Жизни царя » Мания Кальпурния. Нума . Цицерон дал мне его много лет назад. Я не мог вспомнить, чтобы когда-либо давал его Иерониму. Когда он съезжал с моего дома, он, должно быть, взял его взаймы — если слово «взять» здесь уместно.

Чувствуя лёгкое раздражение, я вытащил свиток из ячейки и развернул его, желая проверить его состояние. Свиток был цел, но внутри него было свёрнуто несколько отдельных листков пергамента. Я вынул эти лишние страницы и увидел, что они исписаны рукой Иеронима. Мне хватило лишь нескольких строк, чтобы понять, что я нашёл нечто, похожее на…

личный дневник, спрятанный внутри свитка Нумы .

Меня вдруг пробрал холод. Я ощутил чьё-то присутствие в комнате и медленно обернулся, почти уверенный, что увижу позади себя лемура Иеронима.

Я никого не видел. Я был один.

И все же меня не покидало странное ощущение, что за мной наблюдают, а в голове словно раздавался голос Иеронима: «Какой ты предсказуемый, Гордиан!

Ты увидел свой драгоценный экземпляр « Нумы» и сразу же решил проверить, не повредил ли я его – ты сделал именно так, как я и намеревался! Ты нашёл мои личные записи, предназначенные только для меня, пока я был жив. Но теперь, когда я мёртв, я хотел, чтобы ты, Гордиан, нашёл мой дневник, спрятанный в твоём драгоценном «Нуме».

. . . "

Я вздрогнул и отложил куски пергамента в сторону.

Я просмотрел все остальные свитки, но не нашёл больше скрытых документов. Однако один свиток возбудил моё любопытство. Он сильно отличался от всего остального в книжном шкафу. Это был не исторический труд, не поэтический и не драматический труд. Это была даже не книга, строго говоря, а собрание разнокалиберных листов пергамента. Все документы объединяла общая тема: астрономия, если я мог правильно судить по загадочным обозначениям и рисункам. Движения солнца, луны и звёзд, а также символы, использовавшиеся для их обозначения, были мне не очень знакомы. Вкусы Иеронима в чтении не доходили до научных, но эти обозначения, похоже, были сделаны им собственноручно.

Я собрал свитки, принадлежавшие мне. Остальные я решил пока оставить, за исключением астрономического сборника, который хотел изучить подробнее. Я добавил его к остальным, которые брал с собой, вместе с личным дневником Иеронима.

Я вышел из квартиры и запер за собой дверь.

III

«Ты ходил к этой женщине один ?» — Бетесда приветствовала меня в прихожей, уперев руки в бока. «Тебе следовало взять с собой Рупу для защиты. Или хотя бы двух смутьянов, хотя бы чтобы они от меня отстали». Она имела в виду наших двух молодых рабов, братьев Мопса и Андрокла, которые уже не были совсем мальчиками, но ещё не взрослыми.

«Защита? Мне она почти не нужна. Говорят, город теперь в полной безопасности: Цезарь вернулся в резиденцию, его офицеры при власти, а половина горожан погибла или находится в изгнании. Говорят, сам Цезарь разгуливает по городу без всякой охраны».

«Потому что Венера его защищает. Но какая богиня опекает тебя?»

Бетесда нахмурилась: «Ты уже старик. Старики — заманчивая добыча для головорезов и воров».

«Не такой уж старый! Только сегодня молодая рабыня откровенно и совершенно нежелательно флиртовала со мной. Сказала, что я...»

«Вероятно, она чего-то от тебя хотела».

"Собственно говоря-"

«Пообещай мне, что больше не выйдешь из дома, не взяв с собой кого-нибудь».

«Жена! Разве мы не пережили гражданскую войну и самые мрачные дни хаоса здесь, в Риме? Разве мы не пережили ужасный шторм на море, и каменистую высадку в Египте, и многомесячную разлуку, и моё собственное намерение утопиться в Ниле, когда я ошибочно подумал, что тебя постигла такая же участь? Как ты можешь предполагать, что боги меня не охраняют? Я всегда считал, что моя жизнь, должно быть, доставляет им немало удовольствия; как ещё ты можешь объяснить тот факт, что я всё ещё жив?»

Она не была впечатлена. «Боги, возможно, забавлялись, когда ты, Гордиан Искатель, вечно совал свой нос не туда, куда следует, разоблачая так называемых великих людей, как коварных воров и убийц, бросая вызов Судьбе, чтобы она тебя покарала. Но чем ты их развлек в последнее время? Сидишь дома, играешь с внуками и смотришь, как растёт сад. Боги от тебя устали».

«Бетесда! Ты хочешь сказать, что я тебе надоел?»

«Конечно, нет. Совсем наоборот. Я ненавидела, когда ты постоянно подвергал себя опасности. Мне кажется, сейчас лучшее время в нашей жизни, когда ты наконец остепенился и тебе больше не нужно работать. Твоё место в саду, где ты играешь с Авлом и присматриваешь за маленькой Бет. Как ты думаешь, почему я так расстроилась, когда узнала, что ты ушёл из дома, чтобы навестить ту женщину, и никого не взял с собой для защиты?»