Шрифт:
«Несомненно», сказал Цезарь.
Разговор прервался, воцарилась естественная тишина, которая наступает, когда люди насытились едой, вином и разговорами. Тишину нарушал лишь треск огня в жаровнях – успокаивающий звук. Я слышал далёкий шелест ветра в верхушках деревьев, а затем порывы ветра в саду, колыхающие листву, шевелящие сухие листья и свистящие мимо статуй.
«Чувствуешь запах?» — спросил Цезарь. «Запах приближающегося дождя. Как я его люблю!»
Мето рассмеялся. «Как я это ненавижу! Мне это напоминает грязные стоянки и мокрые ботинки. О, нет ничего хуже дырявой палатки где-нибудь посреди Галлии!»
«Мне бы хотелось сейчас оказаться в Галлии», — мечтательно произнес Децим.
«Скоро ты будешь», — сказал Цезарь. «Но если мы перешли к разговору о погоде, думаю, это сигнал к завершению этого приятного и памятного события. Спасибо всем, что пришли. Особенно спасибо за гостеприимство, Лепид. И спасибо, Цинна, за декламацию. Никто здесь никогда не забудет ту ночь, когда он слушал «Орфея и Пенфея».
Цинна встал и поклонился. «Декламировать для столь высокого общества было для меня величайшим удовольствием».
«Если мы уходим, то, пожалуй, стоит поторопиться, иначе мы промокнем до нитки», — сказал Мето, вскочив с дивана и выйдя в сад, чтобы полюбоваться ночным небом. «Луна и звёзды скрылись за облаками. Вижу молнии на западе».
Через несколько секунд по саду прогремел раскат грома.
«Ты пойдешь со мной в Регию, Цинна, как мы и планировали»,
сказал Цезарь. Он не вскочил на ноги, как Метон, а медленно поднялся, кряхтя, выпрямляя конечности. «Мне ещё может понадобиться…
немного переработать эту речь перед сном или утром, когда голова будет свежей».
«Это будет для меня честью, Цезарь».
«А ты, Гордиан…»
«Да, Цезарь?»
«Приходите в Регию во второй час после восхода солнца и наденьте сенаторскую тогу. Я хочу, чтобы вы с сыном были в моей свите, когда я пойду на заседание Сената».
«Ты уверен, Цезарь?»
«Когда я в чём-то не уверен, Искатель, я этого не говорю». Он долго смотрел на меня, а затем, наконец, отвёл от меня свой суровый взгляд с лёгким намёком на улыбку.
Когда мы вошли в сад, молния расколола небо и ударила в землю где-то совсем рядом. Раскат грома был таким громким, что у меня сердце подпрыгнуло в груди. Я случайно взглянул на Цезаря, когда сверкнула молния. В её ослепительном свете он словно превратился в статую из белого мрамора.
Иллюзия рассеялась в мгновение ока, но Цезарь оставался неподвижным, словно статуя, так долго, что Мето коснулся его руки. Цезарь моргнул и слегка дёрнулся, словно приходя в себя. Он коснулся лба и поморщился, затем отвёл руку Мето, словно уверяя, что всё в порядке.
«Всем спать», — сказал Цезарь, обращаясь к нам, словно к солдатам накануне битвы. «Спите спокойно. Завтрашний день обещает быть очень памятным».
OceanofPDF.com
ДЕНЬ ШЕСТОЙ: 15 МАРТА
Иды
OceanofPDF.com
XXX
Всю ночь гремел гром и молнии. Струи дождя барабанили по крыше у меня над головой.
К рассвету буря утихла. Мир казался сверкающим и новым. Улицы были чисто вымыты, а воздух был настолько чист, что с порога я мог пересчитать каждый камень далёкого храма Юпитера на вершине Капитолия.
Облачившись в взятую напрокат тогу, вдыхая свежий, влажный воздух, я двинулся вместе с Мето по крутой дороге, которая спускалась с Палатинского холма к Форуму, а затем к дому диктатора.
Во время пребывания в городе Цезарь, как верховный понтифик, останавливался в Регии, которая с самых первых дней существования Рима служила официальной резиденцией главы государственной религии. Особняк на протяжении веков неоднократно перестраивался. Последним дополнением стал великолепный мраморный фронтон, украшавший фасад.
Цезарь обратился в Сенат с просьбой разрешить добавить этот фронтон. В результате особняк стал больше похож на храм — подходящее жилище для потомка Венеры.
Перед Регией на улице толпилось множество ликторов. Римских магистратов традиционно сопровождали эти церемониальные телохранители, вооружённые фасциями – топорами, обвязанными деревянными прутьями, – древним оружием, защищавшим личность и достоинство правителей Рима во время официальных мероприятий. Будучи диктатором, Цезарь имел право на двадцать
Судя по всему, четверо ликторов. Они не могли заменить испанских телохранителей, которых Цезарь уволил – громадных, закаленных в боях дикарей, – но, по крайней мере, они обеспечивали достойное сопровождение Цезаря и его свиты по пути на заседание Сената. Пока остальные шли пешком, Цезаря, похоже, везли в позолоченных носилках с пурпурными подушками. Среди четырёх рабов, которые должны были нести эту небольшую, но великолепную повозку, я узнал Гиппарха, который ждал меня у таверны «Сладострастие».