Целый день теребил старый кортик за поясом. Кто бы это ни был, я отправлю его в ад!

Там, где когда-то стояли деревья, а теперь лежали на песке, словно побелевшие кости, Кэтрин взяла Болито на руки и прижала его к себе, лишь на мгновение освободив от любопытных глаз.

Они стояли, глядя друг на друга в полном молчании. Затем она тихо сказала: «Когда-то я сомневалась. Теперь я знаю, что мы доберёмся до безопасности».

На склоне холма обветренный скелет, возможно, слушал, делясь надеждой, за которую он тоже когда-то цеплялся.

11. ДЕНЬ, КОТОРЫЙ НУЖНО ЗАПОМНИТЬ

«ВСЁ ПРОЩЕ!» Болито взглянул на звёзды и увидел, как двигается тень Олдэя, когда он двигает румпель к наветренной стороне. Весла, с которых капала вода, поднялись и застыли над ней. Было странно ощущать, как лодка продолжает двигаться вперёд, как наклоняется корпус, когда ветер наполняет парус, тёмный на фоне величественной панорамы звёзд.

Всё прошло лучше, чем Болито смел надеяться. Они сняли лодку с мели до наступления сумерек и уверенно шли, держась близко к берегу, почти на расстоянии весла от некоторых скал, пока не вышли в море. Бриг на якоре скрылся из виду на другой стороне острова, и даже когда ялик распустил парус в сгущающихся тенях, они не увидели ни огней, ни вообще никакого движения.

Возможно, капитан брига потерял надежду выяснить, выжил ли кто-нибудь после крушения, и теперь был сосредоточен только на сборе другого человеческого груза, возможно, переданного с другого работорговца.

Оззард прошептал: «Последняя вода, сэр».

Болито вспомнил о дождевой воде, которую обнаружила группа Дженура. Они почти заполнили один баррико, и, съев отвратительную на вкус еду из моллюсков и кашу из галет, каждый выпил по кружке воды. В обычное время никто бы к ней не притронулся, но, как заметил Йовелл, вода была похожа на вино.

Кин поднялся рядом с ним и сказал: «С рассветом мы отчётливо увидим остров. Ещё две мили, а может, и меньше, с таким ветром». Он подсчитал вслух. «По крайней мере, мы сможем продержаться там, пока не найдём помощь».

На нижних бортах Кэтрин пошевелилась и взяла чашку у Оззарда, а на носу было слышно, как Софи блеет. Она была единственной жертвой сырых моллюсков. Разводить огонь, учитывая близость брига, было невозможно.

Тоджонс вытер рот рукой. «Я слышу шум прибоя, сэр!»

Болито медленно выдохнул и почувствовал, как Кэтрин потянулась к нему в темноте.

Он сказал: «Вот и всё, Вэл. Внешний отрог. Как только рассветёт, мы сможем идти по нему, пока не найдём проход. После этого нам останется только добраться до пляжа. Там может даже оказаться торговое судно с группой, готовящей воду. Это излюбленное место, и ручьи там немного лучше, чем в овраге Стивена!»

Удивительно, но на этот раз кто-то рассмеялся, и Софи удалось сдержать рвоту, чтобы послушать.

Болито сжал руку Кэтрин. «Постарайся отдохнуть, Кейт. Ты и так натворила за десятерых моряков».

Она тихо сказала: «Трудно поверить, что где-то там есть земля».

Болито улыбнулся: «Старики скоро почувствуют этот запах».

Он устроил ее поудобнее, а затем перебрался на ближайшую банку, чтобы сменить Тоджонса за веслом.

Олдэй резко сказал: «Стоять! Всем дорогу!»

Он думал, что уже учуял остров, и удивлялся, как Болито и Кин сумели добраться так далеко. Но они ещё не были в безопасности. Он поморщился в темноте. Проделав весь этот путь, им будет очень плохо, если они наткнутся на один из небольших выступающих рифов.

Но, оказавшись на острове, он знал, что они смогут продолжать путь. После того, другого страшного места, все остальные знали, что смогут выжить, пока госпожа Удача не возьмёт верх. Госпожа Удача… Он думал о Херрике и задавался вопросом, сможет ли он когда-нибудь помириться с Болито. После того, что леди Кэтрин сделала для жены Херрика, и того, что она дала им всем на этой проклятой лодке, ему было всё равно. Морячка; и даже в своих грязных штанах и рубашке, с заплетенными в косу волосами, прилипшими к соли, она всё ещё была зрелищем, способным заставить любого мужчину завороженно смотреть.

Кэтрин лежала, закрыв лицо одной рукой, пока мужчины ходили по лодке, поправляя парус так, что днище накренилось ещё сильнее. Она не спала, хотя знала, что все они так считают, и в эти минуты уединения позволяла себе размышлять и отчаиваться. И думать… о том, останется ли хоть один из них прежним, сколько времени пройдёт, прежде чем она снова увидит Фалмут. Листья опали бы с деревьев, а лепестки – с роз, которые она находила такими прекрасными. Она цеплялась за это воспоминание все часы и дни, проведённые в этой качающейся лодке, чтобы не сломаться и не позволить своей безнадежности заразить других. «Только дайте нам добраться туда, – прошептала она, – я сделаю всё остальное». Но когда же, когда же…