Он услышал, как она спросила: «Как ты думаешь, что случилось с другой лодкой?»

Было трудно даже думать об этом. «Боцман, возможно, решил не следовать за нами через риф. Его лодка была больше, и на ней было гораздо больше людей. Возможно, он решил остаться на другом берегу, а затем направиться к берегу». В глубине души он понимал, что большой катер мог постичь та же участь, что и мятежников, и либо перевернуться в бурунах, либо затонуть на рифе. Акулы не оставили бы никого, кто мог бы рассказать об этом.

Он сказал: «Если бы не ваши приготовления, еды и питья было бы очень мало. Сыр и корабельные галеты, ром и бренди — многие выживали, обходясь гораздо меньшим». Он попытался сосредоточиться на двух баррико, пришвартованных к днищу между банками. Пресной воды, но общей для тринадцати человек, надолго ли её хватит?

Кэтрин откинула волосы с его лица и сказала: «Мы придём на помощь. Я знаю». Она вынула медальон из его расстёгнутой рубашки и посмотрела на него. «Я тогда была моложе…»

Болито обернулся. «Нет никого прекраснее тебя, Кейт!»

В его голосе было столько боли, что на несколько мгновений она увидела в нём того юношу, которым он когда-то был. Неуверенного, уязвимого, но даже тогда заботливого.

Безант громко застонал и воскликнул: «Во имя Бога, помогите мне!» И затем, почти в тот же миг, он закричал: «Еще один поворот форштевня, мистер Линкольн, пошустрее, говорю я!»

Матрос по имени Куппаж яростно выругался и ответил: «Почему бы тебе не умереть, ублюдок!»

Болито смотрел на море. Бесконечное. Безжалостное. Каппейдж лишь озвучивал то, что думало большинство остальных.

Кэтрин сказала: «Здравствуй, Вэл, ты пришла в гости?»

Болито прикусил губу. Он даже не видел, как Кин на ощупь пробирался по скамьям и между сгорбленными, измученными телами. Я ничем не лучше Куппейджа.

Кин попытался улыбнуться. «Олдэй говорит, что чувствует ветерок». Он прикрыл глаза рукой от слепящего света отражённого солнца. «Но я не вижу никаких признаков этого». Он взглянул на остальных. «Боюсь, рана Безанта пошла ему на пользу, сэр. Оззард сказал мне, что заметил это, когда дал ему воды».

«Рана омертвела, Вэл?» Спрашивать было не нужно. И он, и Кин знали, что это случалось достаточно часто. Грубая хирургия, посредственные медицинские навыки — говорили, что от их лечения погибло больше людей, чем от вражеского железа.

Кэтрин смотрела на них, поражаясь тому, что всё ещё может испытывать такую гордость от того, что находится здесь с ним. Её одежда была испачкана и прилипла к коже от брызг и пота, не оставляя места для воображения. Даже брезент, которым они скрыли её естественные потребности, создавал лишь иллюзию уединения.

Но она могла избежать даже этого, наблюдая и слушая тех двоих, которых знала лучше всех в этом мире. Мужчину, которого она любила больше жизни, и его друга, который, казалось, обрёл дополнительную силу от того, что, как он считал, он потерял и оставил навсегда в Англии.

Она знала, о чём они говорят, но никто другой даже не догадался бы. И она видела это сама, пусть даже не дожив до того, чтобы описать. Другой мужчина, герой, о котором пели и сплетничали в тавернах и пивных, мужчина, который своими лидерскими качествами вселял мужество и любовь, в чём он первым бы усомнился. Он верил, что многие мужчины завидовали ему из-за неё. Ему и в голову не приходило, что всё может быть наоборот.

Она услышала, как он спросил: «Значит, это должно произойти скоро?»

Кин медленно кивнул, словно движение причиняло боль. «Нам понадобится свет. И если Олдей прав насчёт ветра…» Он посмотрел на корму, на Безанта, теперь погруженного в милосердное забвение. «Думаю, он знает, сэр».

Кэтрин сказала: «Я помогу».

Болито схватил её и покачал головой. «Нет, Кейт, я поговорю с Оллдеем». Он с внезапным волнением взглянул на своего флагманского капитана. «Однажды он вырезал у Вэл осколок размером с ножку младенца, когда корабельный врач был слишком занят Бахусом, чтобы обращать на это внимание».

Она переводила взгляд с одного на другого. Это был уже не просто их личный мир. Теперь она стала его частью.

Болито отпустил её и прошептал: «Подумай о доме, Кейт. О том маленьком пляже, где мы любили друг друга, пока нас не унесло волной». Он увидел, как её глаза прояснились. «Всё здесь, точно так же, как мы его оставили. Разве мы можем позволить ему нас покинуть?» И он исчез, то касаясь чьего-то плеча, то тихо бормоча что-то, пока, пошатываясь, шёл к корме.

Кэтрин вытерла лицо рукавом рубашки и наблюдала за ним. Грязный и растрепанный, но даже совершенно незнакомый человек понял бы, кто он такой.