– Потому что слова остаются. Бумага хранит их дольше, чем память. Даже когда человека нет, его слова могут остаться.

– Значит… -Дружок задумался.
– Если ты умрешь, твои слова останутся?

Вадим помолчал.

– Да. В этом и смысл письменности.

– Тогда я хочу писать… ''друг''. Чтобы всегда был.

Он медленно, коряво, но старательно вывел на полу огромные буквы: Д-Р-У-Г.

Вадим почувствовал ком в горле.

– Молодец. Это твое самое значимое слово и твое имя.

Вскоре пробовали соединять понятия. Вадим написал: ''СОЛНЦЕ - ДРУГ''.

– Это как?
– нахмурился мутант.

– Солнце дает свет, тепло. Оно помогает жить. Значит - друг.

– Но оно… жарит кожу. Больно.

– Верно. Но оно не хочет зла. Просто такое.

Дружок фыркнул, почесал плечо когтем.

– Значит, не друг и не враг. Просто солнце.

– Тоже правильно, -признал Вадим.
– Ты уже начинаешь думать.

Вечером Дружок сам нацарапал на бетоне: ''ПОЧЕМУ''.

– Что это значит?
– спросил он, повернув красные глаза к Вадиму.

Парень усмехнулся.

– Это значит, что у тебя теперь вопросов будет в десять раз больше.

– Почему?
– серьезно переспросил Дружок.

Вадим хлопнул себя по лбу.

– Ну вот. Началось.

Они оба рассмеялись: человек устало, а мутант - хриплым, низким звуком, напоминавшим одновременно кашель и рычание. В этой странной ''школе'' появилось ощущение, что зарождается нечто новое - общее понимание.

Очередной ночью в супермаркете было особенно тихо. Ветер гулял по пустым коридорам, покачивая оборванные рекламные баннеры. Дружок лежал на боку, уткнувшись мордой в холодный бетон, и слушал, как Вадим шарит в кармане, доставая фонарик.

– Ты говорил… мир был другой, -напомнил мутант, скребя когтем по полу.
– Расскажи.

Вадим задумался, потом сел на пустую кассу.

– Мир был… шумным. Людей были миллиарды. Города сияли ночью огнями, как звезды на земле. Люди строили дома, высокие, в десятки и сотни этажей. Там жили семьи. Работали фабрики, машины, самолеты летали через океаны.

– Океаны… как вода под собором?
– перебил Дружок.

– Нет. То - всего лишь река. Нева. А в океанах много воды, почти бесконечность. В них плавают рыбы, киты, акулы. Люди умеют бороздить океан на огромных кораблях.

Мутант моргнул четырьмя глазами, недоуменно.

– Зачем?

– Чтобы перемещаться, -улыбнулся Вадим.
– Чтобы видеть друг друга, даже если живешь далеко. Люди были связаны… торговлей, дорогами, разговорами. Был интернет - как огромная сеть мыслей у зараженных, но не телепатия. Машины передавали слова, картины, знания.

Дружок присел поближе, навалившись плечом на стену, которая едва выдержала его вес.

– Интернет - улей людей?

– Хм… да, можно и так сказать. Но улей без вируса. Люди сами хотели делиться мыслями.

– А зачем дома? Эти... коробки из камня.

– Укрытие. Чтобы жить. Чтобы защититься от холода, дождя, ветра. В доме тепло, светло, там семья - мать, отец, дети. Люди сидят за столом, едят вместе, разговаривают.

Дружок замер, будто обдумывал сказанное.

– У меня нет… дома.

– Теперь этот супермаркет - твой дом, -сказал Вадим.
– Пока так. Временно. Возможно, в будущем мы найдем тебе постоянный дом.

– А был твой дом?

Вадим помрачнел.

– Был. Квартира, в Петербурге. До того, как все рухнуло. Там была девушка… Юля. Я хотел спасти ее, но она не захотела. Теперь… не знаю, жива ли.

Дружок вытянул руку, едва коснулся когтем плеча Вадима, осторожно, будто боялся порезать.

– Жаль.

– Жаль, -эхом повторил парень.

– Девушка была другом?

– Больше чем другом. Спутником жизни, та, с кем я хотел создать семью.

– Семья, -повторил Дружок.
– Друг - это семья?

– В некоторых случаях да, в некоторых нет. Зависит от того, насколько близко связаны люди.

– Мы - семья?

Вадим пожал плечами.

– Получается, так. Вряд ли ты от меня куда-то просто так избавишься, как и я от тебя.

Некоторое время они сидели молча. Потом мутант вдруг ткнул когтем в потолок.

– А это? Небо.

– Небо? Там раньше летали самолеты, птицы. Люди мечтали подняться выше, в космос.

– Космос?

– Там, за звездами. Огромная пустота. Люди мечтали найти новые миры.

– Как я… нашел твой мир?

Вадим рассмеялся, но грустно.

– Что-то вроде того.

Дружок сжал кулаки.

– Хочу видеть… города. Настоящие. Не пустые.

– Теперь их почти нет, -вздохнул Вадим.
– Только руины. Но я покажу.