Перед отъездом Соколовский прочесал поселок, чтобы окончательно убедиться в отсутствии выживших. Худшие опасения подтвердились, соседей сожрали либо они обратились.

Вадим обнаружил у себя, на остальных участках перекопанные вдоль и поперек грядки. Зомби сожрали картошку, помидоры, арбузы, виноград, на это им ума хватило. Более того, Соколовский стал свидетелем перепалки между зараженными за пойманную в траве змею.

Всего в поселок набежало до пяти десятков тварей. Что их привлекло, не ясно, но наблюдать за ними было интересно. Днем значительная часть зомби ошивалась возле дома Соколовского, другие рыскали по окрестностям в поисках пищи. А ночью они забивались в сараи, дачные дома и спали. Кое-кто умудрялся отдыхать стоя, опустив голову.

В ночь перед отъездом Вадим спал плохо, и причина отнюдь не в десятках зомби поблизости. Из головы не выходила Юля, которая осталась в Питере. Соколовский постоянно винил себя за проявленное малодушие, следовало забрать девушку силой, впрочем, прошлого не изменить. Конец был бы таким же печальным, от оккупировавших поселок зараженных нет спасения. Вадим прекрасно понимал, что Юля скорее мертва или пополнила ряды вирусных троглодитов, но все же не оставлял затеи посетить родной город, попытаться что-нибудь разузнать. Ему нужна какая-никакая цель существования.

Когда рассвело, Вадим собрал самое необходимое: аптечку, консервы, фонарик, запас патронов. Карабин он тщательно проверил и смазал, не хватало еще, чтобы оружие подвело в самый неподходящий момент. Долго думал, стоит ли брать с собой свиту из десятков зомби, но решил ограничиться небольшой группой. Восемь наиболее подвижных и крепких особей вышли из общего числа, словно откликнувшись на внутренний зов. Остальные остались топтаться возле дачи, будто знали, что их хозяин уходит, но не дерзнули последовать за ним.

– Ну что, отряд самоубийц, марш, -пробормотал Вадим, чувствуя одновременно и страх, и азарт.

Выезд оказался сюрреалистическим. Старенькая ''Нива'' 2028 года гремела подвеской по грунтовке, а за ней трусцой бежали восемь мутантов - серые, опухшие, с когтистыми руками, но абсолютно покорные. С каждой минутой Соколовский все яснее понимал: он стал чем-то большим, чем просто выживший. Вирус подарил ему роль пастыря чудовищ.

Дороги оказались пусты. Местами попадались перевернутые автомобили, мертвые тела на обочинах, изредка валялись брошенные чемоданы и детские игрушки. Пригороды, через которые Вадим проезжал, выглядели как вымершие. Лишь иногда из подворотен выглядывали полубезумные зараженные, но, завидев колонну во главе с ''своим'', они не нападали, а присоединялись на бегу.

К полудню отряд увеличился до двадцати голов. Управлять таким стадом оказалось тяжело: они норовили отставать, врезаться друг в друга, натыкаться на заборы. Но стоило Вадиму сосредоточиться, отдать мысленный приказ и чудища словно строились в шеренгу.

– Я фигею... я как дирижер, -усмехнулся он, хотя на душе было тревожно.

На одной из заправок, где еще торчала ржавая цистерна с горючим, Вадим столкнулся с людьми. Четверо мужчин в камуфляже и с ружьями пытались слить остатки бензина. Увидев приближающуюся ''Ниву'' и хвост мертвецов позади, они сначала побледнели, но быстро навели оружие.

– Эй, браток!
– невозмутимо крикнул один, с седой бородой.
– Уходи, пока твоя свора нас не сожрала!

– Они не тронут, - спокойно ответил Вадим, выходя из машины.
– Я могу их контролировать.

Мужики переглянулись, не веря своим ушам. Двоих охватил страх, третий прицелился в голову ближайшего зомби. Но тот даже не шелохнулся.

– Что за чертовщина...
– пробормотал бородач.
– Ты кто такой, парень?

– Инфицированный, -честно сказал Соколовский.
– Поэтому эти троглодиты меня не трогают.

Слова прозвучали безумно, и Вадим понимал это. Однако в тот миг ему было все равно. Хоть как-то обозначить свое новое место в этом мире, уже облегчение.

Люди так и не решились открыть огонь. Их смутила покорность зомби и странное спокойствие парня. В конце концов, они, проклиная все на свете, забрали слитое топливо и спешно уехали на своем грузовике, даже не пытаясь вступить в схватку.

Вадим смотрел им вслед и чувствовал странное: смесь облегчения и тоски. Он впервые столкнулся с живыми после своего ''перерождения'' и понял, что пропасть между ним и людьми теперь непреодолима.

– Значит, все, Соколовский... теперь ты окончательно другой, -произнес он вслух, оглядывая свое стадо.

Они тупо смотрели на него мутными глазами, но он ощущал за этой пустотой безусловную преданность. И в какой-то извращенной форме, это придавало сил.

Двигаясь по федеральной трассе в сторону Питера, Вадим встречал многочисленные следы случившегося бедствия: брошенные, сгоревшие авто на дороге, вдоль обочин, оставленные военными и полицией посты. Власти пытались сдержать поток беженцев из северной столицы, в ход шли самые суровые меры вплоть до применения артиллерии.