Россия, по сравнению с Европой, выглядела несколько лучше. Огромные пространства Сибири, Дальний Восток, районы Крайнего Севера - все это естественным образом ограничивало возможности распространения Хронофага. Но именно поэтому и была разработан ''Заслон'': создать изолированные автономные анклавы, которые переживут первые волны пандемии.

В Европе ситуация описывалась словом ''катастрофа''. В докладе, датированном концом июля, значилось:

''Франция потеряна. Париж и Лион стерты с лица земли ядерными ударами высокой мощности в связи с критическим уровнем заражения вирусной биомассой. Британия - сплошная красная зона. Германия утратила контроль над Берлином, Гамбургом, Рурской агломерацией. Италию парализовал хаос: Рим стал крупнейшим ульем Южной Европы. Восточная Европа слилась в сплошную зону заражения.''

Российское командование пока предпочитало обходиться менее убойными вещами, по Москве активно работали боеприпасами объемного взрыва и распыляли зарин. Тоже помогло слабо. Зараженные забились в метро, в подземные коммуникации и выкурить их оттуда на данный момент не представляется возможным.

Китай, откуда все началось, превратился в натуральную черную дыру, во всяком случае юг и восток страны. Густонаселенные мегаполисы превратились в колоссальных размеров ульи, где формировалась своя собственная экосистема. Правительство эвакуировалось в Тибет, а остатки здорового населения бегут в пустынные западные районы.

КНДР благодаря изолированности, горному рельефу и высокой милитаризации превратилась в островок благополучия посреди вирусной бури. За первый месяц ни одной вспышки.

США, несмотря на мощнейший военный потенциал, тоже не избежали беды. В сводках фигурировало: ''Наибольшие вспышки зарегистрированы в Нью-Йорке, Чикаго, Лос-Анджелесе. Применялись тактические ядерные боеприпасы малой мощности. Большая часть восточного побережья поглощена, уровень паники остается критическим. Национальная гвардия фактически деморализована, фиксируются массовые случаи отказа от выполнения приказов. ''

Особо подчеркивалось: ''морские и авиационные линии стали главным фактором распространения''. Отследить каждый рейс было невозможно. Зараженные пассажиры успевали добираться до новых континентов еще до проявления симптомов.''

Перспективы выглядели мрачно. Если верить прогнозу штаба, Хронофаг должен был стабилизироваться в течение ближайших полутора лет: вирус адаптируется к человеческой популяции, процент летальных исходов снизится, но число мутантов возрастет многократно. Мир ждала не полная гибель, а перерождение в новую экосистему, где иммунным людям придется уживаться с порождениями болезни.

В одном из отчетов, подписанном генерал-лейтенантом, прямо говорилось:

''Мы должны отказаться от иллюзий возврата в прошлое. Человечество никогда не станет прежним. Задача - сохранить ядро цивилизации, удержать технологии и культуру. Все остальное будет сожжено пожаром, который мы сами устроили. ''

Вадим перечитывал строки снова и снова. Напечатанные на бумаге буквы казались приговором. Он понимал: то, что транслировали по радио и телевизору - лишь вершина айсберга. На самом деле никто не верил, что пандемию можно остановить. Все, чего добивались правительства и армии - выиграть время, найти эффективное биооружие против Хронофага.

Чем глубже Вадим вчитывался в военные материалы, тем яснее становилось: модифицированный китайцами Хронофаг представлял угрозу не только человеку. Но вопреки паническим представлениям СМИ, это была не кара, способная уничтожить всю биосферу.

В нескольких аналитических записках подчеркивалось: ульи не формируются в лесах, пустынях, степях, морях или океанах. Им требовался особый ''питательный субстрат'' - высокая концентрация млекопитающих и искусственных сооружений. Именно урбанизированная среда, насыщенная человеческими телами и отходами цивилизации, становилась для вируса идеальной почвой.

В полевых донесениях прямо указывалось: в тайге, в тундре, в горных районах заражение быстро сходило на нет или стагнировало. Там Хронофаг не находил достаточного числа жертв и подходящих локаций, экосистемы брали свое. Звери инстинктивно избегали инфицированных, многие растения выделяли фитонциды, губительные для вирусной биомассы. Даже в зараженных городах отмечены случаи, когда стаи иммунных ворон, дикие собаки и крысы поедали молодых зомби или разрушали зачаточные образования ульев.

Ученые штаба осторожно говорили о том, что природа неизбежно сбалансирует удар, какой бы чудовищной ни казалась катастрофа для людей. Хронофаг был смертоносен, но не всемогущ, модифицированный первичный штамм не мог жить в океане, условия родной каверны были слишком специфическими, не умел распространяться через насекомых, рептилий, большую часть млекопитающих, не мог полноценно адаптироваться в дикой природе.

В одной из сводок попадалась мысль, которая особенно зацепила Вадима:

''История Земли уже знала подобные потрясения. Кембрийский взрыв породил немыслимое разнообразие форм жизни. Гибель динозавров освободила нишу для млекопитающих. Не исключено, что Хронофаг - всего лишь очередной катализатор эволюции. То, что мы воспринимаем как трагедию, может обернуться новым витком развития. Возможно, миллионы лет назад подобный феномен однажды и запустил эволюцию самого человека''.

Вадим отложил бумаги и задумался. Для него, зараженного, это звучало почти как пророчество. Он сам - часть этой ''новой эры''. Телепат с повышенной физической силой, регенерацией. И выбор, что из нее выйдет - тупик, уродство или шаг вперед, оставался пока открытым.