Вадим перечитал отчет и машинально коснулся виска. В глубине черепа будто что-то дрогнуло.

Утро в горе Шайенн начиналось одинаково. Сперва глухой гул генераторов, затем скрежет вентиляционных шахт, через которые в бункер подавался тщательно фильтрованный воздух. Люди, обитающие здесь несколько месяцев, почти перестали замечать этот ритм, хотя новички первое время вздрагивали, как будто где-то за стенами шла артиллерийская канонада. Лабораторный уровень, выделенный еще в конце тридцатых для нужд стратегической биологической обороны, теперь стал своеобразным центром того, что от США оставалось.

Доктор Малькольм Сандерс, высокий, лысеющий, с вечно усталым выражением лица, сидел за длинным пластиковым столом комнаты отдыха и лениво размешивал ложкой синтетический кофе, из старых запасов. Вкус у него был мерзкий, но привычный. Напротив устроилась доктор Линда Галловей - генетик, худощавая женщина лет пятидесяти с короткой стрижкой, упрямым взглядом и тетрадкой, которую она таскала даже на завтрак. Чуть поодаль с планшетом устроился Фрэнсис Баккер, микробиолог с бородкой и мягкой, но нервной манерой речи.

– Ну что, -начал Сандерс, глянув на включенный на стене монитор, по которому шли последние сводки штаба, -Нью-Йорк окончательно потерян. Последний гарнизон в районе Вест-Пойнта эвакуировали ночью. В отчете говорится о широкомасштабном разрастании биомассы на Манхэттене и Бруклине.

– Нью-Йорк мы потеряли еще тогда, когда первые ульи начали формироваться в метро, ядерный удар ничего не изменил, -мрачно вставила Галловей.
– Все это лишь агония. Вся атлантическая прибрежная зона - сплошная кормушка для вируса.

– Да, -кивнул Баккер.
– Но вы заметили, как быстро схлопнулись все наши города? Вашингтон, Бостон, Чикаго... Мегаполисы стали идеальной почвой. Там высокая плотность населения, влажность, огромное количество закрытых помещений, коммуникаций. И Хронофаг воспользовался этим как катализатором.

Сандерс скривился:

– Это закономерно. Все, что мы строили как символ цивилизации, стало идеальной экосистемой для заразы. Сколько лет говорили, что мегаполис - уязвимая конструкция, слишком зависимая от коммуникаций и логистики... И вот теперь эти коммуникации питают врага.

На экране появилась карта. Красные зоны растянулись по всему континенту. Зеленых пятен - зон относительной безопасности было считанное количество. Склоны Скалистых гор, несколько анклавов в пустынях Невады и Аризоны, остатки военной инфраструктуры на Аляске и Гавайях.

– Видите?
– Галловей ткнула пальцем в карту.
– Это не Соединенные Штаты. Это островки на руинах. Государство исчезло. Есть базы, гарнизоны, укрытия, но общей системы нет.

– И не будет, -спокойно добавил Сандерс.
– Мы наблюдаем распад не просто страны, а целого культурного пласта. Люди расползаются по горам, в леса, в пустыню. Как насекомые после пожара. Инфраструктура не восстанавливается, наоборот, разрушается.

– Я уже не верю в слова про возрождение, -призналась Линда, сжав кружку в руках.
– Каждую неделю фиксируются новые штаммы. Вчера докладывали, что в Техасе возникла разновидность монокультуры, устойчивая к напалму. Там биомасса после авиаудара восстановилась за сутки.

– Китайцы заявляют о вакцине, -фыркнул Баккер.
– Но это смехотворно. В условиях, когда вирус каждую неделю рождает новые фенотипы, говорить о стабильном препарате все равно что пытаться вылечить океан от волн. Это пропаганда для их собственного населения, не более.

Сандерс подался вперед:

– А насчет перспектив... Вы верите, что мы вообще как вид переживем это?

Галловей молча глянула на потолок, где за панелями гудела система фильтров, и наконец сказала:

– Если честно, я сомневаюсь. Все человечество в данный момент похоже на вымирающий биологический вид, загнанный в несколько резерваций. У природы нет сантиментов, она выберет новых хозяев планеты. Мы сами построили клетки, в которых оказались уязвимы.

В комнате повисла гнетущая тишина. Даже кондиционер казался громче обычного.

– Но мы хотя бы обязаны наблюдать, -нарушил молчание Сандерс.
– Фиксировать. Понимать. Чтобы потом... если останется шанс... кто-то мог воспользоваться нашими записями.

– Если будет кому, -сухо заключил Баккер.

– Вы заметили?
– начала Галловей после долгой паузы, аккуратно перелистывая свои записи.
– Мы все время обсуждаем массовые вспышки, статистику смертности, логистику эвакуаций. Но почти не говорим о тех редких случаях, которые выбиваются из общей картины.

– Ты про так называемых альф?
– уточнил Баккер, задумчиво постукивая пальцем по планшету.