Наконец профессор Максвелл отстранился и уткнулся лицом в мою шею, его губы скользнули вдоль ключицы.

— Ты не можешь впадать в панику из-за нас и уходить. Не после того, как сама это начала.

Моя рука взлетела к губам – они распухли и болели. Он поднял голову, тяжело дыша, и оторвал меня от двери. Я попыталась ухватиться за что-нибудь, чтобы остановить это безумие, и нащупала край рабочего стола. Он толкнул меня так резко, что я не удержалась, и моя рука задела инкубатор. Стеклянная крышка разбилась о пол, но профессор не вздрогнул. Казалось, он даже не услышал этого.

Он швырнул меня на диван у окна и отступил. На секунду показалось, что мужчина одумался – но он сделал это лишь для того, чтобы снять свой свитер.

— Я уже и так, блядь, слишком долго ждал тебя. Я не стану делать это снова.

Я не понимала. Профессор Максвелл говорил так, словно мы уже переступили какую-то грань, хотя еще было время остановить это безумие.

Он набросился на меня, прежде чем я успела отползти. Без колебаний залез под мою юбку, схватил белые трусики и быстро стянул их с моих ног.

Это превратилось в борьбу. Я пыталась заговорить, но горло сжало, и с приоткрытых губ не слетало ни слова. Я не могла поверить, что именно в этот момент мой голос решил покинуть меня окончательно. Я не могла выдавить «Нет», но я боролась с ним. Неужели он не понимал намека?

Я пыталась отбиваться руками, но он казался одержимым, будто не в себе. С пылающими от ярости глазами он схватил мою блузку и разорвал её. Пуговицы рассыпались по полу, и я поняла, что он окончательно спятил. Я вскочила с дивана и сделала шаг к двери, но он набросился на меня. Схватив меня за лодыжку, профессор оттащил меня назад, и я упала лицом вперед на ковер перед диваном.

Он крепко прижал меня к своей груди одной рукой, а другой расстегнул ширинку. Когда я почувствовала его эрекцию у своего бедра, я попыталась отползти. На этот раз он укусил меня за мочку уха, и я чуть не потеряла сознание от боли.

Мне вдруг стало ясно, что ничто не может остановить эту бурю, и сопротивление бесполезно. На моих руках были синяки, на коже – ссадины от ковра, а на расцарапанных коленях – кровь. Ухо пульсировало, и я испытывала огромную боль. Впервые я увидела монстра, таящегося внутри профессора Максвелла, того, кого он тщательно скрывал, когда был со мной.

До сих пор.

Моё физическое сопротивление лишь распаляло его, и, лишенная голоса, я не могла позвать на помощь. Возможно, было лучше сдаться.

Почувствовав, как моя решимость тает, он перевернул меня и толкнул на спину, после чего снова захватил мои губы обжигающим поцелуем. Язык погрузился так глубоко, что я практически почувствовала его в горле.

Я не могла поверить, что это происходит на самом деле.

Он прошептал мне в губы:

— Поговори со мной, если ты потрясена нашими отношениями. Не исчезай вот так, или в следующий раз я отшлепаю тебя по заднице.

Что?

Я тяжело дышала. Его теплое дыхание касалось моей шеи, пока он прижимал меня рукой к груди.

— Я ослабил бдительность, потому что думал, что ты наконец впустила меня. Я должен был понять… Никогда больше не ускользай из моей постели, особенно, если я отлучился, чтобы купить тебе завтрак. Иначе в следующий раз я прикую тебя наручниками к кровати.

Мои глаза расширились, и я замерла. Кровь прилила к голове, когда до меня дошло.

На яхте был не Дэймон, а профессор Максвелл.

Нет!

Тяжесть ситуации давила на меня, пока грудь не готова была разорваться.

Пальцы профессора Максвелла скользнули между моих бедер. Ошеломленная, я позволила ему продвинуться ниже. На мгновение я эмоционально отключилась и вернулась в себя лишь тогда, когда он провел языком по клитору. Я дернулась, но мужчина не ослабил хватку. Он был способным учеником. Никто бы не догадался, что профессор новичок в оральном сексе, и вскоре, когда его язык глубоко вошел в меня, я кончила. Оргазм был настолько сильным, что я подумала, не потеряю ли сознание.

Когда я пришла в себя, мои полуприкрытые глаза остановились на закрытой двери. За ней были люди, в то время как мы предавались дикому разврату всего в нескольких футах от них. Если бы только они могли слышать нас через звуконепроницаемые стены и знали, что их уважаемый профессор делал со мной.

Он резко поднялся, схватил меня за бедра и ворвался в меня. Это не было нежно, скорее карающе и напористо.

Сначала я не могла сосредоточиться на тупой пульсирующей боли между бёдер, потому что боль в груди была сильнее. Но когда он начал двигаться быстрее и глубже, моё тело содрогнулось от невыносимой агонии. Я вцепилась в его плечи, ища опору.