Профессор Максвелл никогда не принимал решений под влиянием эмоций. Он был холодным, расчетливым и всегда держал всё под контролем.

— Я не мог сдержаться, — сказал он, когда пауза затянулась. — Я сходил с ума все выходные.

Мужчина снова потянулся ко мне, и я отпрянула. Я не хотела, чтобы меня утешал тот, кто только что заставил меня заняться с ним сексом… хотя он, похоже, даже не осознавал масштаб случившегося.

— Если ты имела в виду не это, в следующий раз всё будет по-другому, — пообещал он, проводя большим пальцем по моей нижней губе.

О Боже, о каком «следующем разе» он говорит? Я просто хотела забыть, что это вообще когда-либо происходило.

— Со мной ты в безопасности, — сказал профессор, когда я так и не произнесла ни слова.

Я сглотнула слезы, чувствуя, как мое тело начинает дрожать.

— Ты ведь доверяешь мне, Роза?

Мне невыносимо хотелось сказать «да». Профессор Максвелл множество раз спасал меня, оберегал мой маленький мир – кроме сегодняшнего. Сейчас он разрушил его самым жестоким способом.

Глубоко внутри я понимала, что это не его вина. Череда недоразумений вышла из-под контроля, и я не знала, как всё исправить.

В какой-то момент он притянул меня к своей груди. Ирония того, что он утешал меня тёплыми объятиями, не ускользнула от меня. И, что хуже всего – это действительно работало. За семестр между нами возникла дружба, и эта связь давала мне почти инстинктивное чувство безопасности. Его огромное тело окружало меня, и в этот миг чудовищность его поступка не всплывала в голове. В его руках я чувствовала себя в безопасности, хотя он и был самой большой угрозой для меня.

Уткнувшись лицом в его грудь, я разрыдалась, переполненная эмоциями. И сколько бы он ни спрашивал, я не смогла сказать ему правду.

В конце концов профессор Максвелл предложил отвезти меня домой.

Когда я с тревогой отреагировала на его предложение, он указал на задний выход из кабинета:

— Эта дверь выходит на парковку за корпусом.

Я раньше не замечала её. Было разумно воспользоваться ею, учитывая, что я была не в состоянии выйти через парадную дверь. Он, похоже, понял, что я не готова сталкиваться с кем-то.

— Я возьму ключи у Рауля и пригоню машину. Я отвезу тебя домой.

Он задержался на секунду, уже повернувшись к двери. Потом вернулся и мягко поцеловал меня в лоб. Моё сердце остановилось.

Что это было?

— Сейчас вернусь, — тихо сказал он.

Стоило ему выйти из кабинета через переднюю дверь, как я поднялась на ноги и выскочила через заднюю. Возможно, я плакала, пока бежала к общежитию, прижимая к себе разорванную блузку и молясь, чтобы никто меня не узнал.?

Дрожащими руками я открыла дверь и вошла в квартиру. Внутри щелкнула выключателем и увидела, что Амели еще нет дома.

Мы делили скромную квартирку, которую успели обжить и сделать своей. Узкий коридор вел в уютную гостиную, где вдоль одной стены была встроенная мини-кухня – маленький холодильник, раковина и двухконфорочная плита. Небольшой стол служил нам и обеденной зоной, и местом для учёбы. По обе стороны гостиной находились две спальни, а между ними теснилась маленькая ванная с душевой кабиной.

Ничего особенного, но мы были благодарны и за это. Иметь отдельную квартиру – роскошь для жизни в кампусе, а Амели была идеальной соседкой… хотя сейчас я была рада, что её нет.

Мне нужно было прийти в себя. Профессор Максвелл, наверное, в ярости, что я снова сбежала от него. Я внезапно поняла, что он, скорее всего, уже писал или звонил мне, но его сообщения просто не доходили – я заблокировала все незнакомые номера еще в выходные.

Я сняла сандалии и сбросила порванную одежду, прежде чем зайти в душ. Хотелось тереть кожу до тех пор, пока не пойдет кровь.

Не знаю, сколько времени я простояла под струёй, но вода стала ледяной к тому моменту, как я отмыла каждый сантиметр кожи, к которому он прикасался. Сколько бы я ни мылась, мне не удавалось стереть стойкий шлейф его янтарного аромата. Он вызывал нежеланные образы – его грубые руки, горячее дыхание у моей шеи, то, как профессор Максвелл доминировал в каждый момент и не позволял мне уйти. Кожа запылала при воспоминании о его прикосновениях – требовательных, собственнических, почти одержимых.