— С нетерпением жду твоего следующего кулинарного творения. — Он улыбался, и зрелище было слишком соблазнительным.

Я закрыла глаза ладонью, потом медленно опустила руку. Почему он поощрял меня и принимал мои знаки внимания, когда отталкивал всех остальных, включая собственного брата-близнеца? Профессор Максвелл был загадкой.

Зазвонил его телефон. Он достал его из кармана, посмотрел на экран и, поднеся к уху, направился к своему кабинету. На полпути остановился, будто вспомнив что-то важное, и, обернувшись, бросил через плечо:

— Кстати, мой любимый вкус – «красный бархат».

Я не знала, какой торт Вы любите.

Эта фраза слетела с моих губ вскользь – я и представить не могла, что профессор Максвелл когда-нибудь поделится со мной хоть чем-то личным.

Я была не единственной, кого ошеломило его необычное поведение, ассистенты были одинаково сбиты с толку. По всей лаборатории я ловила обрывки их приглушенных разговоров и различные теории о причинах этой внезапной трансформации личности.

По крайней мере, это уменьшило их неприязнь ко мне. Профессор Максвелл здесь был законом, и команда безоговорочно доверяла его суждениям. Если он одобрил мою позднюю доставку торта, они тоже были не против. Если он считал мои действия уместными, они соглашались.

Внезапно я перестала быть коварной соблазнительницей, и все захотели со мной дружить. Многие заходили ко мне на рабочее место, предлагая помочь с несложными задачами. Такое внимание и поток вопросов были ошеломляющими. Не говоря уже о том, что я не могла дать им ни одного полезного совета, поскольку и сама не понимала, что происходит.

Проявлять интерес к студентке, особенно женского пола, было несвойственно Кайдену Максвеллу. Все решили, что, должно быть, я вундеркинд, раз он ради меня нарушил неписаное правило. Многие из них мечтали наладить с профессором контакт и теперь хотели перенять мой «опыт». Рекомендательное письмо от уважаемого ученого вместе с работой в его лаборатории гарантировало бы им блестящее будущее. Я и сама мечтала о том же, но понятия не имела, как этого добиться. Я хорошо училась, но явно не настолько, чтобы дотянуться до планки профессора Максвелла. Что же до его расположения, то я не сделала ничего, кроме как испекла нелепый торт и случайно показала ему свои шрамы.

Его сотрудники в это, конечно, не поверили и во время обеда потащили меня в комнату отдыха. Там достали из холодильника остатки торта, чтобы самим попробовать мою выпечку. Настроение у всех было в целом веселое – за исключением брюнетки по имени Шелби и пары её подружек, которые больше походили на приспешниц. У всех из них был выверенный до мелочей образ «Дрянных девчонок».

— Я знаю, что ты затеяла, и у тебя ничего не выйдет, — язвительно сказала Шелби, когда мы вернулись на рабочие места. По интонации было ясно: она не верила в ту историю, которую сочинили остальные, и решила во что бы то ни стало докопаться до правды о том, что происходит между мной и профессором.

Я повернулась к ней спиной и продолжила отмерять реактивы. Ничего хорошего из разговора с Шелби бы не вышло. Было очевидно, что у неё самой на профессора Максвелла виды, и теперь она намерена превратить мою жизнь в ад за то, что я якобы привлекла его внимание.

Она раздражённо фыркнула, когда я проигнорировала её.

— Просто чтобы ты знала, ты не первая девушка, которая приносит ему еду в обтягивающей одежде.

Сердце забилось чаще. Дело было не в Шелби, а во всей этой ситуации с профессором Максвеллом. Всё, что он делал, неизменно привлекало внимание, вызывало восхищение или пересуды. А значит, любой, кто попадал в его орбиту, тоже автоматически оказывался под микроскопом.

— Ты выглядишь умной девушкой, Роза, — продолжила она. — Тебе следует понимать, что профессор Максвелл видит людей насквозь. Он взбесится, если узнает, что ты заставила всех думать, будто он поощряет твои заигрывания.

Я непонимающе посмотрела на неё.

Она поджала губы, закатив глаза.

— Ты явно сама съела торт, а потом запихнула остатки в холодильник, чтобы выглядело так, будто он попробовал твою выпечку.

Серьезно? Она правда думала, что я съела четверть торта, лишь бы убедить всех, будто профессор Максвелл не проигнорировал мой подарок? Надо признать, логика у неё была занятная – это был бы неплохой способ сохранить лицо. Жаль, у меня не хватало ума на такие дьявольские уловки.

Обычно я едва могла смотреть людям в глаза или говорить без запинки, но её слова задели меня настолько, что я тихо пробормотала:

— Он ел торт.

Она усмехнулась.

— Я не поведусь на твоё невинное амплуа. Я знаю, что ты лжешь.

Я выпрямила спину от этого обвинения, и Шелби заметила мою напряженную позу.

— Я не хочу быть резкой, Роза. Но ты не можешь распускать слухи о преподавателе, у которого есть репутация. Я говорю это для твоего же блага. Скажи другим ассистентам правду, пока кто-нибудь не получил неверное представление и не подумал, что доктор Максвелл поощряет твою маленькую влюблённость.