— Понял, — сказал он. — До завтра.

Я переключился.

— Маркус, что случилось? — спросил я.

— Холлер, хотел сообщить, что у тебя остался один клиент, — сказал он. — Мы только что заключили соглашение с Брюсом и Тришей Колтон. И, будучи хорошим парнем, я решил узнать, не хочешь ли ты обсудить мировое по оставшемуся истцу. Я подумал, что после сегодняшнего скандала со свидетелем тебе может захотеться закончить дело побыстрее и с выгодой.

— Не злорадствуй, Маркус. Это тебе не идёт — сказал я. — Что ты дал Колтонам, чтобы они ушли?

— У нас там условие о неразглашении, — сказал он. — Но, поскольку ты всё ещё их адвокат по этому делу, могу сказать: мы сошлись на трёх миллионах. После того, что случилось сегодня под занавес, ставки изменились. Пятьдесят миллионов ушли со стола. Мы дали им три. Твоему клиенту предлагаем пять — и закрыть дело.

Я понимал, что это значит: они готовы опуститься до десяти. Но и это было намного меньше их последнего предложения до процесса. Я надеялся убедить Бренду Рэндольф отказаться от денег и довести дело до конца.

День закончился плохо. Но во мне это включило злость, а не страх. Я всё ещё верил, что могу выиграть.

— Мне нужно поговорить с клиенткой, — сказал я. — Я дам тебе ответ до начала суда завтра.

— Прекрасно, — сказал Мейсон.

— И, Маркус, для протокола, — добавил я. — Я посоветую ей забыть о мировом и идти до вердикта.

— Тогда, Холлер, ты совершишь ошибку, ещё большую, чем сегодня, — сказал он.

Он отключился. Я тут же перезвонил Циско. В ответ я услышал рёв его «Харлея» и крик «держись». Потом мотор затих.

— Чего хотел Мейсон? — спросил Циско.

— Сообщить, что он договорился с Колтонами, — сказал я. — Они взяли три миллиона и вышли из дела.

— Чёрт, — сказал он. — Что это меняет?

— Для нас — ничего, — ответил я. — Он сделал Бренде мизерное предложение, и я почти уверен, что она откажется. Так что мы идём дальше. Единственный плюс — мне не придётся церемониться с Брюсом, когда буду вызывать его на свидетельское место. Завтра утром я попрошу у судьи повестку. Хочу, чтобы ты нашёл его и вручил. Я буду вызывать его завтра днём, он должен быть в суде.

— Понял, — сказал Циско. — Что ещё?

— Пока всё, — сказал я.

— Тогда увидимся утром, — сказал он.

Я услышал, как «Харлей» снова ожил, и связь прервалась. Я положил телефон на столик.

— Мэгс, ты возвращаешься? — спросил я.

— Ты закончил? — отозвался её голос с кухни.

— На сегодня да, — сказал я.

Я услышал, как она ставит бутылку обратно в холодильник. Потом свет на кухне погас. Комнату освещали только огни города за окном. Мэгги обошла моё кресло и поставила бокал рядом с телефоном. Затем устроилась у меня на коленях, обхватив меня ногами. На ней была её мягкая хлопковая пижамная рубашка и больше ничего. Она приподняла мне подбородок пальцем и поцеловала.

Она мягко начала двигаться, и вскоре я снова оказался на гребне волны — вместе с ней.

Утро среды началось со встречи адвокатов в кабинете судьи Рулин. Маркус Мейсон сообщил, что «Тайдалвейв» достиг соглашения с Колтонами. Я сказал, что моя клиентка отвергла предложение о мировом и намерена продолжать процесс.

Судья взглянула на меня исподлобья.

— Ваша клиентка в этом уверена, мистер Холлер? — спросила она. — Вчера в конце дня она сидела в первом ряду.

— Она — и я — считаем, что это была малая неудача, Ваша честь, — ответил я. — Для неё это никогда не было делом денег. Речь всегда шла о правде. И нам ещё есть что рассказать.

Маркус Мейсон покачал головой.

— Вы живёте в мире грёз, — сказал он.

— Если это и сон, — ответил я, — то не мой. Это сон моей клиентки. И она хочет, чтобы «Тайдалвейв» ответила за то, что сделала с её ребёнком и продолжает делать с другими.

— Вызывая свидетелями лжецов? — бросил он.

— Господа, достаточно, — сказала Рулин. — Мистер Холлер, вы уверены, что не хотите ещё раз поговорить со своей клиенткой, прежде чем мы продолжим?

— Не думаю, Ваша честь, — сказал я. — Она полна решимости. Как и я.

— Я готов предложить десять миллионов, — сказал Мейсон. — Просто чтобы положить конец этому фарсу.

Брови судьи поползли вверх.

— Это немало, — заметила она.

— Для моей клиентки — да, — сказал я. — Для «Тайдалвейв» это мелочь. Я донесу до неё предложение, но сомневаюсь, что оно что-то изменит. Эта сумма подразумевает признание безрассудного поведения «Тайдалвейв» и извинения?

— Нет, — ответил Мейсон.