— Хорошо, Наоми, — сказал я. — Ваша записка привела к встрече с начальником в кафетерии. После этой встречи были ли внесены изменения в обучение «Клэр» — ИИ-компаньона, которого собирались предлагать тринадцатилетним детям?

— Нет, — сказала Китченс. — Никаких изменений.

И так далее. Мы проходили по каждой записке и каждому письму. По мере того, как экраны сменяли друг друга, я видел, как выстраивается картина: «Тайдалвейв» игнорировал многократные предупреждения собственного специалиста по этике в проекте «Клэр».

Я закончил письмом, которое Китченс направила Джерри Мэтьюзу в день своего увольнения.

— Прочитайте, что вы написали мистеру Мэтьюзу, узнав, что вас увольняют из «Тайдалвейв», — попросил я.

— «Джерри, в последний раз: я не могу не подчеркнуть, какую ответственность понесёт компания, если „Клэр“ скажет, что-то не то или подтолкнёт ребёнка-пользователя к ненадлежащему поведению или действию. Я рада, что не буду работать в компании, когда это случится», — прочитала Китченс.

Я выдержал паузу, глядя в блокнот, давая словам осесть в сознании присяжных.

— «Подтолкнуть к ненадлежащему поведению или действию ребёнка-пользователя», — повторил я. — Наоми, вы могли, когда-нибудь представить, что этим «ненадлежащим действием» окажется убийство…

— Возражаю! — выкрикнул Маркус Мейсон.

— …совершённое ребёнком-пользователем? — закончил я.

— Мистер Холлер, вы должны были знать, — сказал судья. — Присяжные проигнорируют этот вопрос.

— Извините, Ваша честь, — сказал я. — Одну минуту. Я почти закончил с доктором Китченс.

— Быстрее, — отозвался Рулин.

Я бросил взгляд на часы в зале. Было 16:05. Я считал, что рассчитал всё правильно. Мой финальный отрезок должен был вывести нас к последнему звонку.

— Наоми, вы ушли из «Тайдалвейв» по собственному желанию? — спросил я.

— Нет. Меня уволили, — ответила Китченс.

— Уволили. Вам объяснили причину?

— Меня вызвали в кабинет мистера Мэтьюза и сказали, что увольняют за действия, наносящие ущерб проекту.

— Вы просили объяснить подробнее?

— Просила, но объяснений не получила. Зато меня раньше уже предупреждали, что мои докладные и опасения относительно проекта рассматриваются как наносящие ущерб.

— Эти предупреждения были в письменном виде? Вошли в ваше личное дело?

— Нет. Они никогда бы не зафиксировали это письменно, потому что знали — это неправда.

Маркус Мейсон возразил и добился того, что ответ Китченс был формально удалён. Но смысл присяжные уже услышали.

Я снова взглянул на часы. Было чуть больше четверти пятого. Нужно было задать ещё несколько вопросов, чтобы подвести прямой допрос к нужной точке.

— Наоми, после увольнения вы испытывали трудности с поиском новой работы? — спросил я.

— Я вернулась в академическую среду, — сказала Китченс. — Я нигде в Кремниевой долине не могла даже получить приглашение на собеседование на должность специалиста по этике.

Маркус возразил, заявив, что ответ слишком общий. К моему удивлению, судья оставила его в силе.

И тут я допустил одну из самых крупных ошибок не только в этом процессе, но, возможно, во всей своей карьере. Я не попросил судью отложить вопрос о том, закончил ли я прямой допрос Китченс, до утра. Я решил, что всё прошло настолько хорошо, а времени осталось так мало, что я уже и так «пуленепробиваем».

— У меня больше нет вопросов к доктору Китченс, — сказал я, в последний раз напоминая присяжным об её учёной степени.

— Очень хорошо, — сказала судья. — Тогда мы прервёмся на…

— Ваша честь, — перебил её Маркус Мейсон, — у меня всего несколько вопросов к этому свидетелю. Если вы позволите, завтра мы могли бы начать с нового свидетеля, а мисс Китченс смогла бы вернуться домой и не ночевать ещё одну ночь вне дома.

— Сейчас шестнадцать двадцать две, мистер Мейсон, — сказал Рулин. — Если вы уверены, что уложитесь в восемь минут, можете начать.

— Конечно, Ваша честь, — сказал Мейсон.

— Тогда продолжайте, — сказал Рулин.

Когда я отходил от кафедры к своему столу, у меня в животе поднялась тяжесть. Я понимал, что неправильно распорядился концом дня. И что-то сейчас пойдёт не так.

Мейсон занял место у кафедры и посмотрел на Китченс. В её глазах больше не было того непоколебимого вызова, который я видел в коридоре после обеда. Казалось, она понимала, что сейчас последует что-то, чего мы не ожидали.

— Мисс Китченс, — начал Мейсон. — Не считаете ли вы…