Вот ключевой аргумент защиты, сжатый до одного вопроса. Если производитель оружия не несёт ответственности за убийство, почему должен нести производитель ИИ?

Сравнение было кривым, но Мейсонов это не волновало. Мы знали, что вопрос рано или поздно прозвучит, и подготовили Бренду.

— Пока нет, — сказала она.

На этом Мейсон остановился и сообщил судье, что вопросов больше нет. Он сделал несколько точных уколов и обозначил другую версию мотива. Теперь моя очередь была похоронить её доказательствами.

Во время перерыва в суде я пообедал с Циско и Лорной в «Филлипсе». Мы устроились за столиком в глубине зала, и все заказали сэндвичи с ростбифом и соусом «о-жю», хотя это было не самым интересным событием того дня.

Когда мы выходили из здания суда, мне позвонил Макэвой. Он отлучился с утреннего заседания, зная, что сможет получить стенограмму, если она понадобится ему для его будущей книги. В последнее время Джек был меньше заинтересован нашим делом, так как его внимание привлекло банкротство «Твенти Три энд Ми», крупной компании, занимающейся ДНК-тестированием и владеющей огромной базой генетических данных. Он давно интересовался нерегулируемой индустрией генетической аналитики, еще со времен работы в «Фэир Уорнинг», где писал о том, как отсутствие защиты данных позволяет мошенникам находить и выбирать жертв, используя генетическую информацию.

После банкротства «Твенти Три энд Ми» Макэвой активно публиковался в «Сабстаке» и давал интервью, рассказывая о ситуации и о судьбе генетических данных, оказавшихся в руках обанкротившейся компании.

Звонок Джека был взволнованным. Он сообщил, что, копаясь в старых материалах и проводя новые исследования, обнаружил нечто, связывающее дело «Тайдалвейв» с банкротством «Твенти Три энд Ми». Это было больше, чем простое совпадение. Его объяснения кардинально изменили мой подход к завершению представления доказательств.

Первым делом я решил исключить Колтонов из списка свидетелей. Выставлять их перед присяжными было слишком рискованно. Возможно, это была ловушка, подстроенная Мейсонами. Перекрестный допрос Бренды Рэндольф, проведенный Митчеллом, показал, что их стратегия заключалась в том, чтобы представить Аарона Колтона как проблемного подростка, склонного к насилию и без влияния искусственного интеллекта. Они пытались убедить присяжных, что ревность и гнев Аарона были единственной причиной смерти Ребекки.

Мне показалось странным, что родители Аарона, вопреки родительскому инстинкту защиты репутации, не предприняли активных действий. Я не имел представления о деталях соглашения между родителями Аарона и «Тайдалвейв» на сумму три миллиона долларов, но стандартные пункты таких договоров обычно включают запрет на дискредитацию.

Реакция Мейсонов, когда я запросил повестки для Колтонов, также вызвала у меня подозрения. После формальных возражений они слишком быстро сдались. Вернувшись мысленно к тому моменту, я уловил в их поведении нечто фальшивое, что лишь усилило мою уверенность в том, что Мейсоны заключили сделку с Колтонами. Исходя из моего знакомства с Брюсом Колтоном, я не исключал, что он мог пожертвовать собственным сыном ради финансовой выгоды. В конечном итоге, именно его неспособность быть хорошим отцом привела к тому, что Аарон искал утешения у «компьютерной девушки».

Мое решение было держаться подальше от бывших клиентов. Если Мейсоны захотят вызвать Колтонов для дачи показаний, это будет их решение. В таком случае я смогу рассматривать их как враждебных свидетелей, что, вероятно, так оно и есть.

— Так, где доктор Дебби? — спросил я, откусывая сэндвич.

— Заселил её вчера вечером в «Интер Континенталь», — сказал Циско. — Сказал, что она понадобится нам или сегодня ближе к вечеру, или, что вероятнее, завтра.

— Позвони ей, — сказал я, жуя. — Я поговорю с ней после обеда. Тебе придётся её забрать.

— Подожди, что? — спросила Лорна. — А как же Колтоны?

— Слишком рискованно, — ответил я. — Я решил их не вызывать.

— Судья будет недовольна, что ты вызвал свидетелей повесткой, а потом не использовал их, — сказала Лорна.

— Неважно, — сказал я. — Она не узнает, что я не собираюсь их ставить, до самого конца. То, что нашёл Макэвой, всё меняет. Судья поймёт.

— Хорошо. Значит, следующая — доктор Дебби. Потом — программист? — спросил Циско.

— Нет. После доктора Дебби пойдёт Спиндлер, — сказал я. — Программиста оставлю на десерт. К тому же у Джека есть остаток дня, чтобы всё это переварить.

— Не знаю, Микки, — сказала Лорна. — Похоже, ты очень доверяешь Джеку. Ему ещё многое нужно проработать, прежде чем ты сможешь отдать дело в руки присяжных.

— Я верю, что он справится, — сказал я. — Как верю и вам обоим.

Всё было решено. Было в этом что-то воодушевляющее и немного пугающее — менять план нападения прямо посреди процесса. Так делать не рекомендуют. Но инстинкт подталкивал к изменениям: упростить презентацию и, если повезёт, закончить дело нокаутирующим ударом.