У меня оставалось всего три свидетеля, чтобы довести свою версию до конца.

Доктор Дебби на самом деле была доктор Деборой Поррекой, детским психиатром, национальным экспертом по лечению детей, зависимых от ИИ-компаньонов. Это была новая область терапии, и она была у истоков. В новостях она часто появлялась под псевдонимом доктор Дебби. Лорна нашла её, когда искала судебные иски, связанные с зависимостью подростков от онлайн-игр, социальных сетей и искусственного интеллекта.

Мы пригласили её из Одессы, штат Флорида, после того как она ознакомилась с материалами и возмутилась тем, что увидела. Её задача была проста: объяснить присяжным, как Аарон Колтон смог влюбиться в цифровую фантазию.

Моим «завершением» на сегодня должен был стать Майкл Спиндлер, профессор нейробиологии и робототехники Калифорнийского технологического института. Он был экспертом по искусственному интеллекту и его растущему влиянию на культуру. Я собирался использовать его, чтобы показать присяжным другую сторону нашего дела.

Теперь показания Спиндлера отодвигались и должны были стать последними. Натан Уиттакер был программистом из «Тайдалвейв», работал над «Клэр» с самого начала. Наоми Китченс описала его как человека с нестабильным характером, с которым у неё постоянно возникали конфликты. Именно на него она ссылалась в своих показаниях.

Во время воскресной подготовительной сессии она сказала Макэвою, что, по её мнению, у Уиттакера были проблемы с тем, что она женщина. Хотя она и не была его прямым руководителем, он часто отклонял её предложения и записки. Это привело к холодным отношениям, которые, по её словам, граничили с женоненавистничеством и расизмом, поскольку Наоми — чёрная. Эта информация и заставила Джека свернуть с прежнего пути, когда он вновь занялся темой генетической аналитики на фоне банкротства «Твенти Три энд Ми».

Мы собрали досье на Уиттакера, ещё не поговорив с ним. Как свидетель он был настоящей миной. Наступи — и рванёт. Я решил не вызывать его. Я не хотел, чтобы он или Мейсоны узнали, что у нас на него есть. Это был рискованный путь, но именно так я годами работал в уголовных судах. Я привык обходиться без страховки.

Через час доктор Дебора Поррека принесла присягу говорить правду и заняла место в кресле свидетеля. Присяжные уже сидели в ложе, а я стоял на своём обычном месте за кафедрой с чистым блокнотом. На нескольких страницах были нацарапаны вопросы и пометки.

— Доктор Поррека, вы приехали к нам из Флориды, верно? — спросил я.

— Да, из Одессы, — ответила Поррека. — Рядом с Тампой.

— И там у вас своя психиатрическая практика?

— Да.

— Расскажите присяжным, на чём вы специализируетесь.

— Я занимаюсь только детской психиатрией. Специализируюсь на терапии медиазависимости.

— Что такое медиазависимость?

— Многое. Зависимость от социальных сетей. Зависимость от онлайн-игр. Зависимость от ИИ-компаньонов. По сути, это цифровая зависимость.

— Хорошо. Давайте ненадолго вернёмся назад и поговорим о вашем образовании. Где вы учились, доктор Поррека?

— Я родом из маленького городка в Пенсильвании. Училась в тогдашнем Вест-Честерском государственном колледже. Потом — медицинская школа Университета Южной Флориды. Ординатура по психиатрии в общей больнице Тампы. Затем — стажировка по детской и подростковой психиатрии. Двадцать восемь лет назад я открыла частную практику в Тампе.

— А когда вы начали специализироваться на подростковой медиазависимости?

— Около пятнадцати лет назад.

— Что подтолкнуло вас к этому?

— Ко мне всё чаще стали приводить пациентов с зависимостью от социальных сетей.

— Что вы понимаете под «зависимостью от социальных сетей»?

— Когда человек проводит за телефоном или компьютером больше времени в день, чем в школе или во сне, — это зависимость. Когда его самоощущение и самооценка полностью зависят от цифрового существования, — это зависимость.

— А подростки более подвержены такой зависимости, чем взрослые? —

— Возражаю, ваша честь, — поднялся Митчелл Мейсон. — Релевантность. Это же не дело о зависимости от «Тик Тока» или о чём там говорит мистер Холлер.

— Мистер Холлер, ваш ответ? — спросила Рулин.

— Судья, адвокат защиты прекрасно понимает, насколько релевантна эта линия вопросов, и просто надеется отсечь неизбежное, — сказал я. — Если суд позволит, релевантность станет очевидна уже после нескольких следующих вопросов.

— Продолжайте, мистер Холлер, — сказала Рулин. — Но быстрее.