— Да, Гарри как-то говорил мне об этом, — ответил я. — Это было её дело?

— Она участвовала в нём, — сказала Мэгги. — Они работают командой. Я читала несколько её отчётов. Отличная работа. Она сильно облегчила мне задачу.

— На пресс-конференции много народу было? — спросил я.

— Собрали всех, кого можно, — сказала она. — Пять местных телеканалов, Times, Daily News и La Opinion — одна из жертв была латиноамериканкой.

— Отлично. Надеюсь, ты соберёшь всех, когда мы оправдаем моего парня Сноу, — сказал я.

— Посмотрим.

— Как только закончится этот процесс, я приду к тебе с этим делом.

— Приноси, передадим, — ответила она.

Я усмехнулся в ответ на знакомую реплику старой прокурорши. Был рад видеть, что Мэгги выбралась из ямы. Но сам я всё ещё оставался на дне. Мысли вернулись к провалу в конце дня. Я вывел на трибуну специалиста по этике, которого через пять минут перекрёстного допроса выставили неэтичной. Никто — ни Мэгги, ни кто-либо ещё — не мог сказать ничего, что сгладило бы это.

Помимо того, что я упустил важную информацию о своем свидетеле, я также совершил ошибку, недооценив Маркуса Мейсона. Его первый серьезный ход в этом деле стал для меня полной неожиданностью и причинил не меньший вред, чем удар по моему свидетелю. Я твердо решил, что подобное больше не повторится

Телефон в кармане завибрировал. Я достал его и посмотрел на экран.

— Это Циско, — сказал я. — Не возражаешь, если я возьму?

— Конечно, — ответила Мэгги. — Мне всё равно нужно подлить.

Она поднялась с бокалом и ушла на кухню, пока я принимал звонок.

— Циско, — сказал я. — Что у тебя?

— У меня Патрик Мэй, — сказал он. — Он здесь, в городе. Похоже, будет давать показания. Это легально? Его имени нет в списке свидетелей.

— Он пойдёт как свидетель опровержения, — сказал я. — Так можно. Где они его прячут?

— В «Бонавентуре», — сказал он. — Но под чужим именем — Митчелл Мейсон. Я сейчас в вестибюле.

Отелю в центре давно дали это прозвище — «Бонавентура».

— Но вот настоящие новости, — добавил Циско. — Твой клиент, Брюс Колтон, тоже был здесь.

— В смысле? — спросил я. — Он там живёт?

— Не думаю, — сказал Циско. — Он сидел в вестибюле, когда я пришёл. Явно кого-то ждал. Потом…

— Он тебя заметил?

— Нет. Здесь столько этажей и уровней, что я мог наблюдать издалека. В какой-то момент я увидел, как братья Мейсон спускаются в одном из стеклянных лифтов. Они встретились с Брюсом. Я не смог подойти достаточно близко, чтобы услышать разговор, но Брюс явно был недоволен. В итоге он подписал бумагу, которую Маркус достал из портфеля. После подписи все встали, пожали друг другу руки и разошлись.

— Мейсонов ты видел уходящими или возвращающимися в отель? — спросил я.

— Нет, все трое ушли, — сказал он. — Думаю, Патрик Мэй, скорее всего, остался один. Если хочешь, я могу подняться к нему.

Я задумался. И о том, что там делал Брюс. И о том, что он подписал. Раньше у меня был беглый свидетель. Теперь, похоже, у меня появился и беглый клиент.

— Не поднимайся, — сказал я. — Защита получит дело только в пятницу. Он пробудет там минимум пару дней.

— Как скажешь, — ответил Циско.

Меня удивило, что Мейсоны уже сейчас притащили Мэя в город, за несколько дней до того, как начнут представлять свидетелей. Это навело меня на мысль: возможно, они собираются сократить свою часть процесса, раз Наоми Китченс уже разгромили в суде.

— Циско, откуда ты знаешь, что это действительно Патрик Мэй? — спросил я.

— По его мобильному, — ответил он. — Я попросил своего человека отследить телефон до вышки. Она на крыше отеля. Я могу подняться и убедиться, если хочешь. У меня есть легенда, он меня не узнает.

Я знал этого «человека». Он мог отследить телефон до любой вышки, к которой тот в данный момент подключён. Это было незаконно, и именно поэтому за каждый такой запрос он получал тысячу долларов.

— Не поднимайся, — повторил я. — Посмотрим, как всё сыграет завтра.

— Ты босс, — сказал Циско. — Я могу положить трубку?

Телефон завибрировал от второго вызова. Я отнял его от уха и увидел на экране имя: «Маркус Мейсон».

— Циско, у меня второй звонок, — сказал я. — Это Маркус. Я возьму, а ты отключайся.