Так Анастасия Воронцова попала к Вольфу. Встреча, которая изменила всю ее жизнь.

Её доставили на катере, измученную, словно сломанную куклу, и Влад, не теряя ни секунды, бережно уложил её в свежесобранную капсулу. Сканер пробежался по контурам истощённого тела, заглянул в самую глубь черепа, высвечивая все тайные изъяны. Завершив диагностику, Влад усадил Настю в каталку и лично повёз её из сияющей стерильностью процедурной в полумрак лаборатории. Там, в отблесках головизора, он представил ей безжалостную картину её страданий, обнажив даже ускользающую ауру.

— По вашим ногам можно писать многотомник по травматологии балетных артистов, — начал он с горечью, — у вас тут целый симфонический оркестр повреждений. И вальгусная деформация, и поперечное плоскостопие, стресс-переломы, артрозы, а про натоптыши и вросший ноготь я даже упоминать не стану. И это в ваши-то двадцать два года! Вы решили совершить самоубийство на сцене?

— Нет, но мне нужно много работать. Репертуар требует постоянного обновления, — тихо ответила Настя, съёжившись под пристальным взглядом.

— С такими темпами через пару лет вы пополните собой ряды инвалидов. Сколько спектаклей вы танцуете в месяц?

— Тридцать, иногда тридцать три.

— Вы сошли с ума! Я знаю лишь одного безумца, который вытанцовывал в среднем триста спектаклей в год. И где он теперь? На кладбище! Его могила отделана с особым шиком. Тоже туда стремитесь?

— Но у меня контракты! Я не могу отказаться!

— Можете. Я дам вам заключение, о которое разобьются все судебные иски. Я вас починю, но вы будете танцевать максимум пятнадцать-шестнадцать спектаклей в месяц. Ваша норма — десять, и ни спектаклем больше, — отрезал Влад. — За месяц я выращу имплант для поддержки вашего организма, который будет следить за вами и не даст развиться новым болезням. Подключим его к нейросети, она-то и станет вашей опорой в жизни и работе. Плюс пара-тройка баз данных, чтобы действовать наверняка.

И лечение началось. Чудодейственная капсула превзошла все ожидания. Влад заменил больные клетки суставов, сухожилий и мышц, словно ювелир, кропотливо восстанавливающий повреждённый механизм. Он регенерировал эпителий, и кожа Насти приобрела нежный, будто выцелованный солнцем, перманентный загар благодаря лёгкому увеличению выработки меланина. Мышцы расслабились, ушла забитость и напряжение, кровоснабжение конечностей восстановилось, и продукты распада стали выводиться с утроенной силой. Возрождённый вестибулярный аппарат вернул Насте ощущение лёгкости и уверенности в каждом движении. Она могла спокойно крутить переднее и заднее сальто, не требуя разминки. Влада она почти не видела — всем управляла Юнна, колдуя над сложными программами. Вскоре девушки подружились, и Юнна стала делиться с Настей сокровенными историями о себе, о Владе и об общей подруге Анюте. Душевным шефством над Настей завладела Дуся, боготворившая балет. Всё это, помноженное на уникальные природные данные, сотворило чудо: через месяц из заимки выпорхнула не просто балерина, а суперзвезда — абсолютно здоровая, ослепительно красивая и готовая покорять вершины мастерства. Юнна полетела с ней в клинику Бородина, чтобы получить официальное заключение — дабы обезопасить себя от возможных судебных тяжб со стороны продюсеров.

Когда они вошли в клинику, их встретил вихрь в виде Анюты, и вот уже три обворожительные девушки направились в кабинет академика Бородина. Александр Иванович, как истинный джентльмен, поцеловал руку звезде русского балета и пригласил всех присесть. Он уже получил от Влада все материалы по лечению и тщательно перепроверил каждый параметр, так что тут же появился глава адвокатского дома Рубинштейна, сам Самуил Борухович Рубинштейн. Он чинно раскланялся с дамами и сел напротив академика.

— Дорогой Самуил! Мы пригласили тебя в связи с тем, что мой партнёр, академик Вольф, провёл курс лечения нашей всемирно известной балерине и составил заключение, которое моя клиника полностью подтверждает. Мы бы не хотели, чтобы она подорвала своё здоровье на столь непростом поприще, поэтому я прошу тебя вести её контракты и следить за тем, чтобы они не допускали переутомлений и соответствовали нашим предписаниям.

— Александр Иванович, какие могут быть проблемы! Дом Рубинштейнов будет рад оказать такую услугу всемирно известной актрисе, и это не будет ей стоить ни копейки — если, конечно, уважаемая Анастасия Александровна позволит нам упомянуть её имя в числе наших клиентов.

— Я согласна, — прошептала Настя.

— Ну вот и всё, вручаю тебе нашу звёздочку, нашу красавицу, — пророкотал Бородин, и Рубинштейн-старший увёл Настю заключать договор об охране её прав.

Затем Настя, Юнна и Анюта провели двухчасовой стрим, собравший огромное количество просмотров и пожертвований. Люди всегда готовы смотреть на красивых девушек, особенно если они умны и талантливы.

После триумфальных гастролей в Японии Насте предложили место примы в Большом театре, и она переехала в Москву. Большой театр предоставил ей квартиру недалеко от театра, а её ставка сразу выросла вдвое. Узнав, что её интересы представляют Рубинштейны, продюсеры приуныли, но ничего не поделаешь — против предписаний врачей не попрёшь. Так что она стала танцевать строго по графику, зато каждый её выход на сцену вызывал бурю оваций, а цены на билеты взлетели до небес. Именно тогда её снова увидел император Иван, который с зарубежными гостями смотрел «Щелкунчика» перед Рождеством. Он был поражён её новым сценическим образом, филигранной техникой и мощной эмоциональной отдачей и не смог удержаться от желания преподнести ей цветы за кулисами.

— Здравствуйте, Иван Баскаков, дворянин, — улыбнулась Настя, — давно вас не было видно — наверное, зарубежные командировки?

— Здравствуй, Настя! Каюсь, был занят, никак не мог вырваться из плена дел.

— Полноте, Ваше Величество, я никого ни в чём не упрекаю. Как ваше здоровье?

— Слава Богу, в порядке. А как ваше? Слышал, вы лечились.

— Да, академик Вольф меня опять поставил на ноги. Волею случая. Переутомление после гастролей в Японии. Там приходилось давать по два спектакля в день. Но Бог милостив и послал мне в лекари самого академика.