— А проектировщики то еще живы? — столько лет прошло, — спросил он. — Все-таки самый длинный подвесной пролет в мире ребята спроектировали.

— Нет конечно, — ответил Александр, — давно разбежались, как сдали всю проектную документацию.

— Саня ты хочешь войти в историю как Шухов? — напрямую спросил его Влад.

— Да я вроде уже пять мостов построил и так уже в истории, — недоуменно ответил Александр.

— Ты хочешь построить мост через Татарский пролив одним пролетом? — уточнил Влад.

— Восемь километров одним пролетом? Ты рехнулся? Такого даже наш бюджет не выдержит.

— Все твои мосты это херня и отстой. Вот скажи мне кто проектировал мост на Транссибе через Обь?

— Как кто? Белелюбский и Богуславский.

— Воот. Это ты знаешь и твои коллеги мостостроители. А теперь скажи кто проектировал Шухов-мост через Босфор?

Юсупов поднял руки.

— Ну умыл, — рассмеялся он.

— То-то, — сказал Влад, — ты можешь построить такой мост, что твою и так известную фамилию будут помнить в веках, а может и назовут твоим именем. Например Искандер-бридж или мост Александра. Кстати, есть уже в Париже мост Александра Третьего. Начало положено. Дело осталось за новыми материалами.

— Ты что задумал? — хитро посмотрел на него Юсупов.

Влад встал с кресла и поманил его на выход. Они вышли из лаборатории и сели в мини-дрон, который Влад пользовал для местного передвижения. Подлетев к сопке неожиданно раскрылись большие ворота и они влетели в внушительный ангар. Они вышли и Влад повел его в проектировочную, где было оборудования на миллионы цифровых рублей. Он усадил Юсупова в кресло и включил головизор. Перед ними открылась большая голограмма какого-то сложного сооружения. Приглядевшись Александр понял, что это проект орбитального лифта.

— Это то, о чем я подумал? — спросил Александр.

— Это орбитальный лифт, — ответил Влад, — во все своей красе и я понял, что его можно построить, а твой мост сможет быть пилотной версией моих графеновых тросов и бросил ему на колени отрезок троса.

Юсупов-младший мог ожидать от Влада чего угодно, но только не этого. Кусок графенового троса почти ничего не весил. Абсолютно черный и красиво свитый он давал надежду на многие открытия.

— Заходи на конкурс. Бабай тебе поможет с проектом и ты войдешь в историю, а я тебе изготовлю тросы и дам новую формулу сверхпрочной стали с рением для длинномерных конструкций — ты получишь колоссальную экономию металла при строительстве и снизишь полный вес моста. Нам то мост на Хоккайдо и на фиг не нужен. А вот мост на Сахалин нужен как воздух. Потому как там ледовая обстановка такая, что не приведи господь. И потом на Хоккайдо мост подвесным сделать у нас просто не хватит компетенций — там расстояние мама не горюй — под тридцать километров, а вот через Татарский пролив как нечего делать и заодно отработаем все технологии по графену, — улыбнулся Влад.

— Ты просто змей-искуситель, — рассмеялся Александр.

— Я просто рачительный, — хмыкнул Влад, — все в семью! И хитро хохотнул. После чего оба рассмеялись.

— Ладно, — Александр заговорщически улыбнулся. — Давай растолкаем наших сонь, а то мы тут до второго пришествия заседаем.

— И сына твоего, — Влад хитро прищурился, — потом просканируем. Узнаем, что вы там с моей сестрицей наваяли.

— Ученого-прагматика видно сразу, — рассмеялся Юсупов.

— А то! Ученые и врачи — те еще циники, но самые отъявленные — судмедэксперты. Работал я у них в студенчестве, насмотрелся… Зато профи — высший класс.

— А почему не патологоанатомы? — удивился Александр.

— Саня, у патанатомов нет уголовной ответственности за заключения, да и история болезни перед глазами — человек умер в больнице. А к судебникам привозят загадку — шел человек по улице, упал замертво. Следователь тут как тут — ему причину подавай. То ли сердце, то ли ему в задницу шприц с ядом вкололи, мстя за грехи какие. Кстати, случай из жизни. И судмедэксперт должен выдать заключение, от которого все дальнейшее расследование зависит.

— Да, ответственность у них неслабая. Они же в судах выступают, — согласился Юсупов.

— То-то же. Ты должен помнить дело о банде, что сирот квартир лишала. Тогда такой вой поднялся!

— Как забыть! Вся страна кипела. Столько народу пожизненно упекли.

— Так вот, в прессе не было деталей, почему их так долго не могли схватить. У них два киллера работали, бывшие санитары морга. Они на трупах отрабатывали способы убийства, выискивая их где только можно. Фирменным знаком стало убийство тонкой вязальной спицей в дыхательный центр — смерть мгновенная. Но перед этим им вкалывали лошадиную дозу наркотика или заливали в глотку уксусную эссенцию, чтобы замаскировать укол. Такой удар не сразу распознаешь, если перед тобой труп с дикой концентрацией наркоты в крови. Провинциальные эксперты велись, давали ложные заключения. Потом столичные аналитики все связали, и полиция все-таки вышла на этих зверей, что убили чуть ли не полсотни сирот ради их квартир. Мне довелось ассистировать на одном таком вскрытии. Признаться, мы с ведущим судмедэкспертом Москвы обалдели от такой изощренности. Проще ведь молотком по голове стукнуть. А тут целый ритуал.

— Жуть какая! Об этом точно не писали.

— Дабы не травмировать и без того взбудораженное общественное мнение. Отнимать у сирот последнее, да еще и убивать… На Руси за такое на кол сажали, и правильно делали. Мы же православные люди, обижать сирот — все равно что инвалидов. Так вот, тот эксперт, которому я ассистировал, говорил, что вскрыл больше двух тысяч трупов, и если бы переживал за каждого, то сошел бы с ума после первого года работы. И еще поэтому он ни за что не брался за детские трупы — берег психику. А его коллега, наоборот, вскрывал только детей, пытаясь разобраться в причинах синдрома внезапной детской смерти (СВДС). Официальный диагноз, который в документах Минздрава значится. Даже код специальный есть, в справку о смерти вносят, для статистики.