Внизу, у края террасы на склоне заднего двора, стоит Астор спиной ко мне. Перед ним восходящее солнце отражается в озере — длинные полосы света мягко колышутся на ряби. Я смотрю, как он стягивает футболку, обнажая выточенную, загорелую спину и плечи, похожие на два бильярдных шара. Широкая грудь сужается к узкой, поджарой талии. Мне не нужно проверять, чтобы знать — на другой стороне шестикубковый пресс.

Не знаю, почему я удивляюсь. Если в Асторе и есть что-то постоянное — так это то, что с каждым разом он становится ещё сексуальнее.

Я облизываю губы, когда он снимает джинсы и отбрасывает их в сторону. В одних чёрных боксерах он спрыгивает с террасы и заходит в кристально чистую воду.

Я никогда так сильно не хотела быть рыбой. Или вообще кем угодно.

Ловко перебираясь по большим замшелым камням, Астор ныряет в бездну.

Я замечаю уличный термометр — 48 градусов по Фаренгейту. Вода, наверное, ещё холоднее.

Его гребки длинные и быстрые — я ловлю себя на том, что изучаю круги, которые оставляет его тело на воде. Сначала маленькие, потом всё больше и больше.

Я сравниваю себя с этой водой. Спокойная, неподвижная — пока Астор не ворвался в мою жизнь со всей своей тайной и высокомерием. И вот теперь, как вода, я изменилась так, что не могу это остановить. Не могу контролировать.

Пока я смотрю на круги, я думаю: может, как вода, мне стоит просто сдаться этому?

Астор исчезает из виду. Плавает кругами, наверное. Наверняка миллиард кругов — как его банковский счёт.

Допивая кофе, я думаю о своём теле и гадаю, что он о нём думает. Достаточно ли оно хорошо для него? Достаточно ли я хороша для него?

Прекрати, Сабина. Отгони ядовитые мысли. Моё тело в полном порядке. Ни один мужчина не заставит меня думать иначе. Даже такой рваный супергерой, как Астор Стоун.

Я вздыхаю и поворачиваюсь к кукле на столешнице.

— Ты, наверное, сама себе голову отрезала, да? Годы жизни с таким мужчиной сведут с ума любую женщину. Я понимаю, девочка.

Я иду в гостиную, гадая, что принесёт сегодняшний день. Что принесёт ночь. Воспоминание о том, как Астор смотрел, как я кончаю, посылает волну жара по телу. Боюсь, что всё, что этот мужчина со мной делает, кем бы я ни становилась рядом с ним, станет очень сильной зависимостью.

Мысли переключаются на алтарь жены Астора на каминной полке. Женщины, которая, хоть и мертва, занимает очень заметное место в этом доме.

Я снова изучаю каждую фотографию и кулон в виде половины сердца, который на ней на всех снимках. Подарок от Астора? Один из многих, наверное.

Я завидую.

Она заполучила его.

Она заставила его жениться на себе.

Она родила ему ребёнка.

Я беру фотографию в профиль — она улыбается в закат.

Что в ней такого было, что притягивало Астора?

Нельзя не заметить, насколько мы разные. У меня волосы чёрные, как крыло ворона, у неё — белые, как снег. Я пышная, она была худой — очень худой. Я высокая, она маленькая. Даже улыбка у неё была идеальной — будто она всю жизнь тренировалась. Моя же половину времени выглядит маниакально.

Покойная жена Астора была трофейной женой — и именно поэтому я никогда не стану его.

— Она красивее тебя.

Я вздрагиваю, обжигая руку горячим кофе. Разворачиваюсь — Пришна стоит слишком близко. Я даже не слышала, как она вошла.

Солнечный свет, льющийся через окно, играет на ожогах на её лице.

— Да, — говорю я, проглатывая ком в горле и беря себя в руки. — Ты права, я согласна. Она красивее меня.

— Ты никогда не заменишь её.

— С чего ты взяла, что я пытаюсь?

— Я вижу это в том, как ты на него смотришь.

— Он трудный мужчина, чтобы им не восхищаться… Уверена, ты тоже это заметила, Пришна.

— Я сказала — зови меня мадам.

— Я не буду звать тебя мадам.

Мы сверлим друг друга взглядом — две альфа-самки, влюблённые в одного и того же мужчину, в то время как та, которая действительно его заполучила, навсегда увековечена в фотографии, которую я сжимаю в пальцах.

— Как её звали? — Я ставлю фото обратно на полку.

— Валери.

— Как долго они были женаты?

— Они всё ещё женаты.

— Что?

— Даже смерть не смогла их разлучить. Они были безумно влюблены, мисс Харт. И он всё ещё влюблён — в неё. — Пришна кивает на свечу. — Он зажигает эту свечу — только для неё.

Он зажигает. Волна тошноты накатывает на меня.

— Он зовёт её во сне, — говорит она, слова вбиваются в моё сердце. — Но ты этого не знаешь и никогда не узнаешь. Потому что Астор никогда не позволяет своим шлюхам оставаться в его постели.