Киллиан молчит несколько долгих секунд. Только он знает о той тайной поездке на место крушения самолёта моей матери, где я восемь часов кряду просеивал обломки под ледяным ливнем, чтобы найти хотя бы одну её кость и похоронить её по-человечески. Только Киллиан знает, что я просидел восемнадцать часов подряд перед дверью офиса судмедэксперта — с той минуты, как привезли тело моей дочери, и до той минуты, когда её наконец отдали нам.

Киллиан думает, что я избегаю смерти. Он ошибается.

Я просто хороню её.

— Как думаешь, сколько ей лет? — Он снова оглядывается через плечо.

Я пожимаю плечами. Господи, здесь невыносимо жарко.

— Ей едва ли дашь восемнадцать. Меня это напрягает.

Я пересаживаюсь в кресле.

— Думаешь, она дочь Карлоса?

— Скорее всего, любовница. Может, жена.

— Моя ставка — дочь. Как её зовут?

Я снова пожимаю плечами.

Киллиан смотрит на меня с открытым ртом. — Ты серьёзно не знаешь имени девушки, которую только что похитил?

— Прости, я не знал, что у нас существует протокол похищений. В любом случае… — Я отмахиваюсь небрежным жестом. — Говори. Она нас не слышит.

Он откидывается назад в кресле. — Я спрашивал про Карлоса. Расскажи всё. Я о нём ничего не знаю. Начинай с самого начала.

— Мы с Карлосом знаем друг друга очень давно.

— Насколько давно?

— Ещё со школы.

— Без шуток?

— Без шуток. Он всегда меня ненавидел — впрочем, правильнее сказать, мы всегда ненавидели друг друга. Одна из тех идиотских подростковых вражд.

— Из-за чего она началась?

— Я переспал с его девушкой.

— Да, этого обычно хватает.

— Мы с Карлосом росли в одинаковых условиях — грязная нищета, бруклинские трущобы, огромные комплексы на плечах. Разница была только в том, что у его бабушки с дедушкой водились деньги. Мать Карлоса была наркоманкой. В итоге бабушка с дедушкой усыновили его и его старшего брата Антонио и перевезли их на Верхний Ист-Сайд. Мы учились в разных колледжах, но иногда пересекались. Когда мою мать избрали окружным прокурором, она посадила его брата за налоговое мошенничество. Антонио повесился в тюрьме. После этого маме приходили несколько угроз смерти, но ни одна не подтвердилась. Я пригрозил Карлосу.

— Значит, это гораздо глубже, чем просто школьная подружка.

Я киваю. — Недолго после этого бабушка с дедушкой Карлоса умерли, и он превратил полученное наследство в настоящую империю недвижимости — скупал и перепродавал участки в Лас-Вегасе, где и осел. Я не видел этого ублюдка уже много лет.

— Вот чего я не понимаю, — Киллиан хмурится. — Покерная игра была организована, чтобы ты смог вернуть Валери, верно? Но она покончила с собой ещё до начала игры. Так зачем ему было вообще проводить эту игру, если она уже была мертва?

— Чтобы поиздеваться надо мной. Это в духе Карлоса. Он мелочный, мстительный кусок дерьма, из тех, кто всегда отвечает ударом на удар. У меня нет ни малейших сомнений, что он просто хотел увидеть моё лицо в тот момент, когда покажет мне её фотографию.

— Это больно. — Киллиан трёт подбородок. — А зачем вообще было её похищать?

Я отвожу взгляд.

Киллиан наклоняется ближе. — Астор, что ты натворил?

— Ты же знаешь, что я в последнее время начал баловаться с недвижимостью?

— Да…

— Так вот, у меня был на примете один участок в Вегасе.

— Дай угадаю — один из его участков?

— Почти его. Я подкупил инспектора по строительству, чтобы тот, скажем так, немного преувеличил недостатки высотного здания, которое он использовал как залог для покупки участка. Когда сделка сорвалась, я влетел туда, купил участок, а потом добился, чтобы его высотку закрыли за грубейшие нарушения строительных норм. Он продал её за копейки, я тут же выкупил её у того покупателя и снёс бульдозером дотла. — Уголок моего рта дёргается в усмешке. — Хочешь знать, как называлось то здание?

— Как?

— Антонио.

— Ты холоднокровный сукин сын.

— Он не должен был угрожать моей матери.

— Ты как двенадцатилетний, знаешь? Вонючий, прыщавый, наглый сопляк, завёрнутый в слишком дорогую рождественскую упаковку.

Я смахиваю невидимую пылинку с рукава пиджака.

— Но одно я знаю точно — он захочет её вернуть. — Киллиан кивает в сторону хвоста фюзеляжа. — Она явно очень ценна для Карлоса, раз он позволил тебе уйти, лишь бы ты её не прикончил.

— Согласен. Меня это тоже удивило. Выясни о ней всё, что только можно — прямо сейчас.