— Астор знает всё — я уже тебе говорила.

— Уж точно не всё.

Она выгибает бровь.

— Всё.

— Ну ладно, обещаешь не швырнуть в меня картошкой, если я скажу, что я на два размера меньше того, что ты для меня покупаешь?

— Скажи ему это.

— Зачем?

— Мистер Стоун выбирает твою одежду.

— Что?

— Поверь. Если бы это поручили мне, ты бы ходила в мусорном пакете, милая.

— Он выбирал всё?

— Да. Каждое утро мне дают подробный список и велят доставить всё по нему. Он принимает все решения в этом доме — и в других своих домах. Сколько раз мне нужно тебе это повторять?

Я думаю о дешёвых средствах гигиены и неподходящей косметике. Мужчина точно не выбрал бы правильный оттенок консилера и не разобрался бы в размерах. Потому что мужчины — это мужчины.

Хм.

— Значит, безопасно сказать, что твой босс — полный маньяк контроля?

Пришна молчит — наверное, боится, что её отчитают. Я заполняю тишину воспоминанием об одной статье, которую когда-то читала про контролирующих мужчин.

Изолирует от других

Собственник

Может быть жестоким

Принимает решения за тебя

Не принимает «нет»

Требовательный

Роется в твоей жизни

Нарушает личные границы

Использует запугивание

Галочка, галочка, галочка, галочка — все галочки.

— Почему ты работаешь на Астора? — спрашиваю я. — Очевидно, тебе не нравятся задания, которые тебе дают.

— Это не твоё дело, и ты режешь кубики слишком мелко.

— Прости.

Пока мы работаем в ровном ритме — режем, складываем, — я изучаю её. Такая злая, несчастная женщина. Почему? Зачем работать на такого требовательного босса, особенно если ненавидишь работу? Сначала я думала, что она влюблена в него, но теперь уже не уверена.

Так зачем оставаться?

И тут меня как обухом по голове.

— Пришна… — Я кладу нож и помидор и поворачиваюсь к ней полностью. — Ты тоже здесь против воли?

Её рука замирает, она смотрит на меня, ошеломлённая дерзким вопросом.

— Астор похитил тебя, как меня? Заставляет работать на него?

Тяжёлые шаги раздаются в коридоре. Мы с Пришной поворачиваемся — Киллиан проходит мимо дверного проёма, хмурясь в телефон.

— Ух, Киллиан. — Пришна стонет, глядя на грязный след, который он оставляет на паркете.

— Я помогу. — Я хватаю кухонное полотенце и иду за ней в коридор.

Качая головой, Пришна приседает, чтобы поднять комок грязи. Когда она наклоняется, из-под воротника выскальзывает цепочка. На ней висит золотой кулон в виде половины разбитого сердца.

Точно такой же, как у жены Астора на всех фотографиях.

Тридцать пять

Сабина

Я кручу в голове столько теорий заговора, что мне уже всё равно, поймают меня или нет, когда я прокрадываюсь в спальню Пришны, пока она занята на кухне.

Увидев кулон, я так потрясена, что вежливо извинилась под предлогом головной боли. Это было не совсем ложью — голова действительно раскалывается. Бессонные ночи и чужая обстановка берут своё. Знаю, что нужно вздремнуть, чтобы привести голову в порядок перед сегодняшним ужином с Астором, но сначала мне нужны ответы.

Осторожно закрываю за собой дверь, но не запираю. Шторы задернуты, лампы выключены. Света хватает, чтобы ориентироваться.

Сердце колотится.

Я понятия не имею, что ищу — кроме чего-то, что даст ответы.

Зачем у Пришны вторая половина кулона, который носила Валери до смерти? Какая связь?

Я вспоминаю детство: парные кулоны и браслеты — символ дружбы. Были ли Валери и Пришна подругами? Если да, то как давно они знали друг друга? Или я попала в какой-то странный культ полигамии, где Астор женат на обеих и подарил им одинаковые кулоны? Я вполне могу представить мистера «Пощёчину мне ещё раз» в такой извращённой схеме.

И ещё: держит ли Астор Пришну в плену? Как меня? Или её шантажируют, и он заставляет работать?

Я приседаю у чемодана. Внутри одежда Пришны сложена идеальными девяностоградусными углами — даже трусы. Я ухмыляюсь, найдя пижамы. Два комплекта — красная фланель и синяя фланель, такие обычно носят на семейных рождественских открытках. Не могу представить Пришну в парных фланелевых пижамах, но, видимо, как и во всём в жизни, тут больше, чем кажется на первый взгляд.

Перехожу в ванную — нахожу косметичку. Ничего особенного, пока не засовываю руку в боковой карман и не вытаскиваю коричневую баночку антидепрессантов. Ещё один укол сочувствия — мама однажды сказала, что за злостью большинства людей скрывается разбитое сердце.