Я официально сошёл с ума. И во всём виновата Сабина.

Но дело в том, что с тех пор, как Киллиан рассказал мне, что сказала Сабина, я понял: с тех пор, как я вернулся в особняк, я тоже чувствую себя особенно неспокойно. Больше обычного — и не только из-за появления Сабины в моей жизни. Странное, тревожное ощущение преследует меня в коридорах, в библиотеке, в хозяйской спальне. Инстинкт, хотя я не могу понять, что он пытается мне сказать.

Поиск по призракам заводит меня по всему интернету. Оказывается, многие верят в загробную жизнь.

В итоге я попадаю на статью о мстительных духах. Это дух умершего человека, который ищет мести за жестокую, неестественную или несправедливую смерть. Дух будет преследовать виновника своей смерти месяцами, иногда годами, следуя за ним куда угодно.

Учитывая, что я сделал карьеру на убийствах людей, можно предположить, что мстительные духи занимают радиус в милю вокруг любого места, где я стою. Статья дальше говорит, что в некоторых культурах мстительный дух — это также тот, кто не получил должного погребального обряда.

Валери.

Я тянусь за стаканом — замечаю, что рука дрожит.

Наверное, устал.

Делаю долгий глоток, уставившись в экран — единственный свет в комнате.

Не успев себя остановить, я открываю запись с камер наблюдения — Валери, за несколько дней до того, как её забрали, бродит по саду посреди ночи.

До того, как она умерла неестественной смертью и так и не получила должного погребения.

Мстительный дух…

Как мотылек к пламени, я наклоняюсь ближе к монитору — кресло скрипит в тишине комнаты. Изучаю её бледное лицо, белую ночную сорочку, длинные снежные волосы.

Зачарованный, я придвигаюсь ещё ближе, пульс ускоряется.

Губы Валери шевелятся — будто она с кем-то говорит. Шаги неуверенные, она выглядит взволнованной. Поднимает длинную худую руку и указывает на что-то за пределами кадра.

Внезапно она замирает. Полностью. Даже прядь волос не колышется на ветру.

Она испугана? Или прислушивается к ответу?

— Что это? — шепчу я, сердце колотится.

Как удар хлыста, её лицо поворачивается к камере — глаза неестественно светятся в свете.

Я отшатываюсь, чуть не опрокидывая кресло.

Тридцать четыре

Сабина

Я бегу на кухню, как только захожу в дом и скрываюсь от любопытных глаз того — или того, кто — смотрел на меня из леса. Надеялась найти Астора. Вместо этого нахожу Пришну — она окружена горами фруктов, овощей и выпечки. Моет овощи в раковине спиной ко мне.

Может, это она следила за мной? Из окна, например.

Бросаю плед и книги на стул и подхожу к столешнице.

— Привет.

Её неодобрение моего присутствия очевидно — и по хмурому лицу, и по тому, с какой яростью она теперь трёт картошку.

Безжалостный естественный свет из окна подчёркивает, насколько серьёзны ожоги на её лице, и я снова задаюсь вопросом: что с ней случилось? Какая у неё история?

— Астор всё ещё в кабинете? — спрашиваю я.

— Да.

— Ты знаешь, есть ли кто-то снаружи? Киллиан или Лео?

— Не моя работа следить за их расписанием.

— Ты была на улице?

Она закатывает глаза и кивает на бардак на столешнице.

Верно.

Между нами повисает пауза.

— Можно помочь?

Я отказываюсь позволять этой женщине меня запугивать. Как бы очевидно ни было, что Пришна меня ненавидит, факт в том, что она — единственная другая женщина в доме и знает об Асторе гораздо больше, чем я. Короче говоря, я хочу выудить из неё информацию. Из её несчастного, грубого маленького мозга.

На столешнице — ингредиенты для очень хорошего ужина, и до меня доходит: Пришну заставили готовить мой ужин с Астором сегодня вечером.

Волна сочувствия накатывает на меня. Эту женщину заставляют ходить по магазинам и готовить ужин для женщины, которую она презирает.

Я беру один из вымытых помидоров.

— Кубиками или ломтиками?

— Кубиками, — бурчит она.

Я начинаю резать.

— У меня к тебе предложение.

— Какое?

— Я приготовлю этот ужин, если ты дашь мне самой выбрать следующую партию одежды.

— Нет.

— Почему?

— Приказ Астора.

— Я не скажу.

Она фыркает.