«Вы достаточно умны, чтобы понять, насколько это полезный опыт».

— Еще я привез письмо, — Педру выудил из внутреннего кармана мантии конверт. — От сеньоры Веры.

Алеша с удивлением принял послание:

— Почему она передает письмо с вами?

— Очевидно потому, что это быстрее, чем отправлять почтой.

— Вопрос был не в этом… — прищурился Алеша.

— Ой, а я слышала от ваших студентов, что дивы Коимбры за еду не работают, а берут деньгами, это правда?

— Правда. Причем берут недешево. Поэтому наши студенты сами убирают в своих комнатах.

Алиса засмеялась. Весело, легко, будто ментор сказал самую смешную шутку. И это даже не было заигрыванием, в этом просто была вся Алиса.

— Ох, и сколько же наша Вера заплатила вам за работу курьером?

— Алиса! — одернул ее Алеша, которому вдруг стало совсем не смешно.

— Я не разглашаю своих расценок за пределами Академии, но не беспокойтесь, сеньора Вера в долгу не останется, — ответил ментор с самым серьезным выражением лица и посмотрел на Алешу, — поправляйтесь, сеньор Перов, мне бы очень хотелось в следующем году видеть на своих лекциях вас обоих.

— Обоих, Вера поедет снова?

— Конечно, ей пришлось у нас по вкусу. Вам тоже понравится, вот увидите, — ментор слегка склонил голову. — Сеньор Перов, сеньора Шанкова. — И исчез как будто его и не было.

— Как думаешь, если я скажу, что он жутковатый, он появится снова? — прошептала Алиса.

— Ты опасаешься или надеешься? — хмыкнул Алеша, за что тут же получил кулаком по плечу.

— Можешь подняться и подойти, — разрешил Криштиану с едва заметным вздохом. Диогу встал, приблизился к столу и с поклоном протянул бумаги на подпись.

Устаревшая традиция отнимала время и требовала дополнительных, совершенно ненужных усилий. Возможно, в прежние времена, когда документов было мало, а ректор практически не принимал сотрудников, соблюдение громоздких ритуалов не слишком тормозило работу. Но теперь менторы могли являться на прием к главе Академии несколько раз за день. И каждый из них, прежде чем приступить к решению своего вопроса, преклонял колени и ожидал позволения подняться. К счастью, это правило было отменено для профессоров и прочих сотрудников-людей. Иначе Криштиану только и твердил бы весь день как попугай: «можешь встать», «можете подняться».

Уже много лет Криштиану раздумывал над этой проблемой и пытался подобрать правильные слова. Но найти их так и не смог. Поэтому до сих пор не решился завести разговор с Педру. Тот слишком гордился своей привилегией, и уравнять с ним других менторов, незаслуженно дав им то же право вставать без разрешения короля, не представлялось возможным. Это понимали и менторы, и Криштиану, обе стороны словно играли в важную игру, безропотно выполняя ее правила.

Подписав бумаги, Криштиану велел:

— Свяжись с Педру, Диогу, и скажи, чтобы он зашел ко мне, когда освободится.

— Будет исполнено, ваше величество. Мне позволено удалиться?

— Да.

Диогу исчез, а буквально спустя пару секунд в дверь уже стучал Педру.

— Насколько ты сейчас занят? — спросил у него Криштиану.

— Лекции на сегодня закончены. А все остальное может подождать. У повелителя поручение для меня?

— Мне хочется прогуляться. Сопроводишь меня?

Криштиану почувствовал, как обрадовался бештафера. Такого рода поручения он получал не слишком-то часто.

— Где вы желаете прогуляться? — тут же спросил он.

— Не знаю, может быть вдоль Мондегу…

— Могу я предложить другое, более живописное место? Сегодня прекрасная погода, чтобы пройтись вдоль берега моря. Я отвезу вас.

— Хм… Звучит заманчиво… Но, Педру, только если ты позволишь полететь без седла. Ужасно не хочу возиться с этими крючьями… — Криштиану почти сразу понял, что допустил ошибку, но было уже поздно.

Лицо Педру тут же приняло самый несчастный вид.

— Я не могу допустить, чтобы король летел без седла! — воскликнул он.

— Ох… Тогда давай пройдемся по набережной Мондегу… — попытался вернуться к своей первоначальной идее Криштиану, но не тут-то было.

Педру поднял на него полные печали глаза, в уголках которых уже начинали поблескивать слезы.

— Повелитель, вы лишитесь удовольствия из-за того, что жалеете меня? Мое сердце полно благодарности, но как мне пережить позор? Неужели я настолько ничтожен и бесполезен, что не могу даже в такой мелочи порадовать своего короля? Я…

— Ладно, Педру, — не выдержал его стенаний Криштиану, — полетели к океану, с седлом, как положено.