— Я и так вас научу всему, что посчитаю нужным. А драться мы не будем. Вот уж точно не раньше, чем вы сдадите экзамен Инеш.

— Она сильнее вас.

— И мудрее. Она вас не убьет в пылу боя, — Педру изобразил на лице заботливую улыбку.

Вера спрыгнула с высокого стола и потянулась.

— Так, и что у нас сегодня по плану?

Педру посмотрел на часы, тикающие на стене.

— Идемте. Вам нужно подышать свежим воздухом, а мне кое-что проконтролировать.

Они поднялись сначала на третий этаж старого здания, а потом и вовсе вышли на чердак. Педру указал на маленький балкончик под самой крышей.

— И что вы собираетесь тут контролировать? — Вера оперлась на перила. — Полет птиц по ночному небу?

Педру оценивающе посмотрел на нее и решил, что если уж тренировки не получится, пусть хотя бы послушает полезную лекцию. Он указал на маленькую площадь с фонтаном:

— Вон там, видите? Это сеньор Афонсу, он любит гулять по вечерам, может до поздней ночи сидеть на парапетах смотровых площадок или у фонтана, как сейчас. А теперь посмотрите на улицы, ведущие к площади.

— Что-то много студентов выбралось погулять…

Вера заметила идущий к площади народ. Их было много, больше десяти человек. Но меньше, чем планировал Педру: видимо, кто-то все-таки ускользнул… Студенты маленькими веселыми группами двигались к площади, не подозревая, что столкнутся там друг с другом.

— Видите ли, всех их сеньор Афонсу считает друзьями, все они кажутся ему правыми в своих взглядах, добрыми и мудрыми. Но между собой… с недавних пор сеньор Энрике в ссоре с сеньором Антониу, а юный Фернанду готов поколотить сеньора Мигеля, и все они не ладят с чародеем Паулу и не станут молчать об этом. Их конфликты довольно глубоко цепляют личность каждого, и уступок не будет. Афонсу или их потеряет, или найдет способ объединить.

На площади уже появились первые группы и начал подниматься шум. Афонсу, оставив молчаливое созерцание фонтана, поспешил к друзьям.

— И как он должен это сделать?

— Самый простой и правильный способ в этой ситуации — стать лидером и указать им на свое положение. Афонсу наследник рода Браганса. И вполне может пользоваться своим статусом. И его будут слушать. Он знает об этом, но вряд ли захочет идти таким путем, он же у нас анархист. Скорее всего, он попытается взывать к разуму или договариваться всяческими демократическими способами, и они, конечно, не сработают. Слишком разные взгляды и люди. Я об этом позаботился. Ему придется признать мою правоту.

— А если он все же справится? Смотрите, пока никто не дерется.

На площади во всю шли переговоры. Вера не могла их слышать, зато Педру в полной мере оценил красноречие своего будущего хозяина. Афонсу держался хорошо.

— Может, и справится, я не исключаю такой возможности.

— Тогда вы признаете его правоту?

— О, нет, — улыбнулся Педру. — Если он сорвется и использует свое положение, я выиграю этот раунд. Но если он справится и придет ко мне под окна с очередными разборками, я укажу ему на первопричины конфликтов, и он увидит, что пользуйся он своим именем и статусом, как положено, никаких ссор и вовсе бы не возникло, и никто бы не пострадал, а даже наоборот, все были бы в плюсе.

— Вы ужасны!

— Не преувеличивайте. Я коварен, но не ужасен. Смотрите, кажется, и правда справляется.

— Но все равно проиграет.

— Да.

— Уроки — это всегда проигрыш… — прошептала Вера будто сама себе. — Но это же нечестно! Несправедливо. Одно дело уроки, другое — манипуляции. Вы такой древний и опытный, не стыдно играть со студентом как с равным?

Педру внимательно посмотрел на Веру, во взгляде девушки горела обида, и вовсе не за сеньора Афонсу.

— А когда я начинаю проверять вас и играть на чувствах. Вы это замечаете?

— Конечно! Я же не идиотка!

— Конечно нет, вы прекрасная и умная юная колдунья. — Педру легким жестом убрал с лица Веры выбившуюся из растрепанных кос прядь. Резонанс едва уловимо коснулся пальцев. В этот раз она почти справилась, почти. А ведь если бы не пила, результат мог быть идеальным. — Но если бы я играл с вами на равных, вы бы никогда этого не поняли.

Вера не отвела взгляда, только слегка разочарованно покачала головой.

— Только не говорите, что придумали себе куда более благородный образ, чем я есть на самом деле. Я всегда говорил, что я чудовище.

— Да, да, свирепое чудовище, которое мурчит на солнечный свет…

— Что вы себе позволяете?

— Скажете, это нет так? — она впилась в него взглядом.

— Так. Но отрывая кому-нибудь голову, я тоже могу мурчать.

Вера засмеялась, но как-то невесело, почти обреченно. И вдруг заговорила совершенно спокойно и серьезно:

— Поймите меня правильно, ментор. Дело не в моих представлениях или вашем характере. Просто постоянно проигрывать тяжело. Не у всех есть силы бросаться в заведомо проигрышный бой. Если нет хотя бы иллюзорной надежды на победу. Сколько ваших студентов избегают вас? Сколько учеников предпочтут промолчать вместо того, чтобы услышать в очередной раз о собственной глупости?