— Я много тренируюсь.

— Да, а еще вы русалка, — усмехнулся Педру.

Ярость колдуньи сошла на нет, взгляд потух. Вера скрестила руки на груди и выдохнула:

— Не совсем, моя мать была русалкой в детстве.

— И кто же у нее мог родиться? Кабачок?

— Я имею в виду, что я не проходила полноценных обрядов. Бабушка проводила… она сравнивала меня с мамой, когда я в детстве приезжала в скит. Я не такая сильная, не могу, как мама, часами быть под водой, быстро плавать и прочее. Меня нельзя назвать полноценной русалкой.

— Как знать… русалкой вас делает не умение быстро плавать, а заклятие изменения формы, веками применяемое к вашим прародительницам. Да, вас не опутывали дополнительно по мере взросления, но это колдовство не просто так названо самым страшным изобретением средневековья. Заклятие изменения формы въедается в кровь даже при легком соприкосновении, порождает монстров и считается неуправляемым. Непосвященные обыватели сравнивали его с заразной болезнью, отстреливали не только оборотней, но и тех, кого успели укусить или ранить, ведь риск, что заклятие овладеет новым носителем, был слишком велик. А вы с ним родились. Ликантропия всегда была частью вас, и одному Господу Богу известно, чем такое сочетание сил и связи может обернуться. Поэтому не требуйте от меня сиюминутных ответов, повторюсь, мы в равном положении, потому что никто в современном мире прежде не изучал русалок или другие случаи успешного изменения формы.

— Конечно не изучали! Это же незаконно!!!

— Как и привязать к себе главного ментора чужой академии, — Педру развел руками. — Но что поделать, вот они мы. И что-то я не вижу в ваших глазах страха или раскаяния.

— А смысл? — выдохнула Вера, — Мы ведь уже здесь. Но прошу, скажите, что связь — не порождение Заклятия, что одно с другим не связано.

— Связано. Вы насквозь пропитаны морем, от вас буквально несёт этой соленой стихией. Моей стихией, — уточнил Педру с нажимом, и колдунья поежилась. — Поэтому ни вы, ни я не заметили, что связь не исчезла полностью. Поэтому Диана заподозрила неладное, решив, что от вас пахнет мной. Поэтому вы в детском безумии вешали на меня бантики, совершенно не страшась, а теперь вас тянет удариться в эмоции, потому что я кажусь вам родным. Но эмоции, связь и природа — разные вещи, и важно понимать, как каждая из них работает, сначала в отдельности, потом вместе. Наша связь — уникальный случай, во многом завязанный на то, кто вы такая. Русалки издревле пытались достичь силы, подобной дивам, но никогда не работали с ними в паре. И никто прежде не имел возможности так близко рассмотреть результаты многовековой селекции. Вы действительно считаете, что я могу чего-то не учесть, о чем-то забыть или выбросить «целый пласт материала» только потому, что увижу в ваших глазах влюбленность или побоюсь быть обнаруженным? Вы считаете меня идиотом или просто недалеким трусом? — Педру нахмурился и даже не стал скрывать обиду в голосе и сердце.

Вера виновато опустила взгляд.

— Нет, конечно нет. Но тогда почему вы молчали? Я ведь даже мысли не допускала, что природа может так сильно влиять. Что я настолько… паршивая из меня русалка, если я до сих пор не могу вытравить из себя чужой страх перед океаном… я говорила с мамой, знаю некоторые фишки, но…Черт возьми! Почему вы не рассказали сразу как увидели!?

— Потому что игнорировать ваши эмоции я тоже не собираюсь. Поднимаясь в горы, лишний груз оставляют постепенно. Проблемы решают поочередно и системно, чтобы не создать новых. Уроки усваивают последовательно. Вера. Сеньора, — Педру полностью убрал давление силы и заговорил спокойно и холодно. — Я в первую очередь ваш ментор. И пока вы часть Коимбры, я обязан вас защищать, а не только учить. Мы и так идем на огромный риск, позвольте мне хотя бы провести вас наиболее безопасной дорогой и не дать свернуть шею на ровном месте.

— Вы хороший ментор. И я ценю уроки, которые вы даете. Но в вопросе исследования нужна прозрачность и честность. Я ведь тоже делаю выводы и задаю вопросы. И хочу иметь точные данные. Думаете, я не понимаю, чем рискую?

— О-о… — Педру подошел ближе и взял девушку за плечи, уже привычным движением подставляясь под нарастающий резонанс, и склонился к самому ее лицу. — Если бы понимали, чем и как рискуете, вас бы здесь не было. — Он улыбнулся, обнажая клыки, и жар серебра тысячей игл забился под кожей.

— Знаете, в чем несомненный плюс вашего обучения в Коимбре? Я имею полное менторское право бросить вас в океан, — засмеялся Педру, — столько раз, сколько нужно.

Вера крепче вцепилась в его шею, хотя страха не чувствовала. Немного тревоги, но и ту затмевало восхищение. Педру опустился на невысокий утес и поставил колдунью на мокрые камни. Волн сегодня почти не было, как и ветра, только пасмурное небо молчаливо предупреждало о возможном дожде. Хорошая возможность для спокойного плавания.

Вера отошла от ментора и вгляделась в затуманенный горизонт, океан манил ее, звал белой пеной, разбивающейся у ног, шумом прибоя, неизведанной глубиной. Но девушка стояла на краю камня, не решаясь сделать первый шаг навстречу.

Педру не торопил — ему было любопытно понаблюдать со стороны, прислушиваясь к эмоциям и противоречивым чувствам ученицы. Почему противоречивым? Вера никогда не отвергала своей природы, любила стихию, а теперь смущается перед ней?

— Что вас тревожит? — тихо спросил ментор, вставая в шаге за спиной колдуньи.

— Мне кажется, я все испортила. Так любила и вдруг предала. Променяла свое море на страх очередной ошибки, и оно отвергло меня в ответ. Не знаю, как теперь исправить. Каждый раз вижу перед глазами визжащего перед поднимающейся волной дива. Как я могла так глубоко впустить чужой страх, что не могу избавиться до сих пор?

Педру покачал головой:

— От той ночи давно не осталось ничего, кроме ваших воспоминаний. И нечего винить несчастную химеру в своих бедах, она ни при чем. Все, что вы чувствуете, ваше и только ваше. Потому что на том берегу изменились вы.