— Меня зовут Стецко, а больше вам знать не нужно. На случай, если нас схватят. Говорю же, они уже едут.

— Вы рискуете из-за меня жизнью, — остановился эрцгерцог. — Я этого допустить не могу. Бегите. Я дойду до вокзала сам. И благодарю вас, мой дорогой Стецко.

— Да черт бы вас побрал, идемте же! Мне поручено посадить вас на поезд, и я свое задание выполню!

Всё еще могло сорваться. Клиент был дурной, непредсказуемый. Поэтому роль связного Токарчук вел высокохудожественно. Сначала высунулся из подъезда, повертел головой. Подал знак: за мной, но на расстоянии.

Точно так же выглянул из подворотни на улицу.

— Вроде бы чисто… Следуйте за мной, отстав на десять шагов. Если я вот так рукой коснусь шляпы, бегите и не оборачивайтесь. У меня пистолет. Я их задержу.

Идти рядом было рискованно. Вдруг начнет задавать вопросы про капитана Пелиссье или еще про кого-нибудь, и поплывешь.

Черный «опель» тихонько тронулся. Пристроился сзади. Но лопух-эрцгерцог не оборачивался, он напряженно смотрел на Степана.

Широкая улица впереди — это проспект Гюртель. Там повернуть направо. Ограда парка Бельведер. Сразу за ним начинается советский сектор. И всё, дело сделано.

Вот и щит: «Вы покидаете британскую зону».

Черт, военный патруль! Стоят, проверяют бумаги. Кажется, не у всех, а выборочно. Но вдруг остановят? У Степана-то документов нет!

Оглянулся. Эрцгерцог уже вынимал аусвайс. Дать ему пройти одному?

Мимо прошелестел на тихом ходу «опель». Остановился около британцев. Те подошли, козырнули.

Проходя, Степан услышал, как майор на корявом немецком спрашивает дорогу до какого-то дворца Шёнбрунн.

Уф, Рубикон перейден. Экзамен сдан. Пусть всё скорее закончится.

Принц уже на этой стороне, но брать его на глазах у патруля майор не будет. Нет, экзамен продолжается!

Отчего сердце колотится так неровно? Наверно, от сыворотки уже густеет кровь. Что если тромб образуется раньше? Уже семь двадцать пять!

Степан ускорил шаг, чтоб быстрее увести объект подальше от британского патруля. На ту сторону проспекта — и за угол. Судя по карте, там уже привокзальный сквер.

Перебежал Гюртель, по которому ехали машины, почти сплошь военные — немногочисленные, но на высокой скорости. Чертов Габсбург отстал. Попятился от автофургона с белой американской звездой на борту — чуть не угодил под колеса советского грузовика.

Из-за того, что у Степана нервно дергалась голова, шляпа сползла набок, и он чуть было не совершил кошмарную ошибку. Хотел поправить, да вовремя спохватился. Объект принял бы это за условный жест и бросился бы назад, в британскую зону. Всё бы пропало…

Слава богу, повернули. Тихая улица. Уже можно брать. Что они тянут?

Вышел на зеленую площадь со сквером посередине. За деревьями и кустами показалось массивное здание классической архитектуры — Зюдбанхоф.

Степан шел по алее, сзади скрипел гравием эрцгерцог. Где же группа захвата? Никого. Только на скамейках пассажиры, сидят с сумками и чемоданами, дожидаются своего поезда.

Двое молодых парней, похохатывая, перебрасывались теннисным мячиком. Один размахнулся и вдруг со всей мочи швырнул белый шарик прямо в лицо Степану. От удара в нос он ослеп, хлынула кровь. В следующую секунду его сбили с ног, повалили ничком, закрутили руки. Вывернув голову, Токарчук увидел, как с двух скамеек к Габсбургу кидаются люди, мужчины и женщины, а лопух растерянно вертит башкой.

Потом тяжелое колено вдавило Степана лицом в щебенку, и больше он ничего не видел.

Третье задание

И опять, как вчера, он вскинулся от стука в железную дверь. Только было рано, Степан еще спал.

Вошел Гончаренко, махнул рукой: лежи-лежи. Сел на кровать. Физиономия мятая, глаза красные, под ними мешки.

— Дрыхнешь? Завидую. А я всю ночь работал, башка чугунная… Ты чего? Дуешься? Зря. Я же тебе всё объяснил.

Вчера, после завершения операции, когда Габсбурга посадили в машину и увезли, а Степану помогли подняться, он, еще оглушенный, хлюпающий расквашенным носом, кинулся к майору, чтоб тот скорее сделал спасительный укол. А Гончаренко ему: «Не бойся, Степа, не вкалывал я тебе никакой дряни, это была подкрашенная водичка. На всякий случай. Парень ты себе на уме, поди знай, какой фокус выкинешь». А потом, по дороге в Баден, еще огорошил тем, что пожить пока придется в камере. Надо чтоб освободилась комната в общежитии «спецгородка». Это еще ладно бы. Но потом выяснилось, что свобода у Токарчука будет только в пределах «спецгородка» — огороженного высоким забором и охраняемого по всему периметру комплекса зданий, где находятся службы МГБ и военной контрразведки. Без пропуска не выйдешь.

— Для вашей же, спецсотрудников, безопасности, — сказал майор. — Потому что ценим каждого из вас на вес золота, пылинки сдуваем. Ты не переживай, там у нас есть всё. Клуб, где кино показывают, спортплощадка, отличная столовка, даже биллиардная. А какая библиотека! Тебе понравится.

Никуда мне от них не уйти, уныло подумал Степан. Не сорваться с ихнего «поводка». Буду, как пес, на цепи по двору бродить.

Перед тем как уснуть, даже поплакал.

— Не сильно тебя вчера мои волкодавы помяли? — участливо спросил Гончаренко.