— «Двуединая» Австро-Венгерская империя, как ты знаешь, была тюрьмой народов. Славяне в ней чувствовали себя людьми низшего сорта, мечтали о независимости. И у правящего дома Габсбургов возник прожект превратить империю в конгломерат национальных автономий-королевств, такой Союз Несоветских Капиталистических Монархий. Чтобы у каждого большого народа был собственный король, тоже из Габсбургов. А над ними — император. Гросс-адмирал Стефан Австрийский, из лотарингской ветви Габсбургов, стал готовить троих своих сыновей к этой миссии. Одного воспитал поляком — чтобы сделать польским королем. Другому дал имя Кирилл-Мефодий и собирался «посадить на Балканы», а юный Вильгельм с детства был нацелен на Украину. В семнадцатилетнем возрасте его одобрил и благословил император Франц-Иосиф, а во время Первой Мировой молодого эрцгерцога откомандировали на оккупированную украинскую территорию во главе особой группы войск. Она так и называлась — «Боевая группа эрцгерцога Вильгельма». Его высочество носил под австрийским мундиром вышиванку, выучил украинский язык, даже писал стихи под псевдонимом «Василь Вышиванный». Окружил себя националистами, создал из них «Украинский легион». Надо сказать, что народу Вильгельм нравился. Настоящий принц, собою красавец, в вышиванке, а главное — он обещал украинским крестьянам землю. За это его прозвали «Червоний князь». В восемнадцатом году, после Брестского мира, все европейские газеты писали, что Вильгельма вот-вот коронуют. Его резиденция находилась в Запорожской Сечи, а его солдаты назывались «сечевыми стрельцами». Но королем его так и не сделали. Решения по Украине принимал Берлин, не Вена, и германцы предпочли своего собственного ставленника, гетмана Скоропадского.

— Да, да! — вдруг вспомнил Степан. — У матери в комнате висели на стене открытки. Тарас Шевченко, Иван Мазепа, какие-то гетманы, и был там военный в австрийской форме и в вышиванке, такой длиннолицый, с усиками. Я-то всей этой украинщиной не интересовался.

— Да, бабы «полковника Вышиванного» обожали. Его фотокарточки печатались многотысячными тиражами. Но королем Украины он не стал, империя рассыпалась, и наш эрцгерцог четверть века в большой политике отсутствовал. Сначала нахлебничал у своего родственника испанского короля, потом беспутничал в Париже. Субъект это совершенно растленный. Прожигатель жизни, развратник, для которого годились и девочки, и мальчики. Смазливых молодых людей его высочество любит даже больше. В тридцатые годы он, промотавшись, участвовал в крупной мошеннической афере, сбежал от французского суда, вернулся в Вену. Но интересно, что все эти годы по паспорту и по всем документам он проходил как мсье или герр Вышиванный — поменял фамилию. И всё время заявлял, что он украинец. После Аншлюса, правда, надел вермахтовскую форму — воспламенился надеждой, что Гитлер создаст украинское марионеточное государство и посадит туда игрушечного монарха. Но фюрер Габсбургов терпеть не мог, и нашему принцу Украина опять не досталась. Он обиделся, вступил в антифашистское подполье и должно быть еще тогда завязал отношения с западными разведками. Вот какой кадр откопали на помойке истории французы. Надо признать, затея очень неглупая. И для нас опасная. Это персона, способная объединить все враждующие оуновские фракции. На политическое руководство прекрасный принц претендовать не станет, зато в качестве декоративной фигуры он просто идеален. Всех устраивает. Будет респектабельно и вальяжно представительствовать перед европейской прессой как лицо «украинского резистанса». В общем, вреда от этого аристократа может выйти очень много. Вот почему операции дана высшая категория… Что лоб морщишь? Хочешь задать вопрос?

— Так точно. А где он сейчас? В Вене?

— Наверняка. И мы должны любой ценой изъять его из обращения. Однако местонахождение эрцгерцога неизвестно. Мирон Старосад у нас уже два месяца, но несмотря на физвоздействие молчит как рыба. По виду — слабак, конфетный красавчик… Был красавчик, — поправился майор. — Сейчас-то уже нет. Композитор, выпускник консерватории. По всему должен был расколоться. Но нет, своего шефа, сволочь, не сдает. Наверняка они любовники до гроба. — Брезгливо покривился. — А может Старосад просто ненавидит нас до такой степени, что скорей сдохнет, чем пойдет на сотрудничество. Короче, Токарчук, как ты уже скумекал, задание тебе будет — вытянуть из композитора адрес. Справишься — получишь еще десять книжек конфиската, любых. — Майор махнул в сторону полок. — А не дашь результат — прикажу вернуть тебя в общую камеру. Так что ты уж постарайся, Степа. И ради меня, и ради себя.

К угрозам Степану было не привыкать. Рохлин использовал такой же метод мотивации. Или награда — или кара, среднего у них не бывает.

— Зачем нужно, чтобы я знал французский? И про английский вы тоже помянули.

— Объект — человек культурный. Знает языки. Учился в Лондоне, в Королевском музыкальном колледже, класс фортепиано. В вашей среде особое отношение к своему брату интеллигенту. Опять же балакать на английском или французском вам будет привольней — в смысле прослушки. Цитатка из Шекспира, цитатка из Мольера. Культурные люди друг друга поняли, а тупым слухачам невдомек. Ты ему эту идейку втюхай, он купится.

— Вы сказали, что к нему применяли физвоздействие и что он уже не красавчик. В каком он состоянии?

— В хреновом. На последнем допросе стукнулся башкой, сотрясение мозга. Заблевал всю камеру.

Степан немного поразмышлял.

— Переведите его в лазарет. И вколите снотворное.

Любовь к музыке

Человек с синим лицом тихо постанывал, голова на тощей подушке подергивалась, разбитый рот кривился. Трудно было представить, что Мирон Старосад когда-то считался «конфетным красавчиком». Нос свернут набок, бровь рассечена, на скуле вмятина (след кастета?). Красавцем он больше никогда не будет. И на фортепиано вряд ли помузицирует — пальцы на левой руке, лежащей поверх одеяла, жутко распухли. Кажется, переломаны. Впрочем никакого фортепиано объект в любом случае никогда больше не увидит.

Степану были непонятны люди, готовые выносить муки и даже идти на смерть ради чего-то несущественного. В жизни есть только одна несомненная, абсолютная ценность — сама жизнь. Ее движение, дыхание, красота, щедрость природы, миллион больших и маленьких радостей. Секрет жизни прост: не противься ее причудливым поворотам, будь как бессмертная вода, которая то привольно течет, то замерзает, то поднимается паром в небо, то проливается дождем. Тот, кто не способен трансформироваться, превращается в прах. Переводя на допросах в гестапо, Токарчук насмотрелся на экзаменовку, которую жизнь устраивает людям. Некоторые благополучно проходили тест — давали показания и оставались живы. Но были и упрямые кретины. Жизнь выбрасывала их в яму, гнить.

Сидя на стуле около лазаретной койки, Токарчук ждал, когда спящий проснется. Оставалось недолго. В палате кроме них двоих никого не было.

Положил на лоб холодный уксусный компресс.

Вздох облегчения.

Перестал метаться, затих.

Королевский музыкальный колледж в Лондоне?

Степан негромко запел шубертовскую «Форель», на украинском.

Проміння на пісочку,

У небі ластівки,

Форелі у струмочку,

Грайливі і прудкі.

Лиловые губы чуть раздвинулись в мечтательной улыбке. Показались осколки зубов. Степан поморщился.

Глаза открылись. Веки заморгали.

— Ви хто? Чому ви співаєте? — просипел объект.

Степан пожал плечами, смущенно улыбнулся, поправил компресс.

— Извините, я не хотел вас будить, — ответил он тоже на украинском. — Просто вы стонали. Ну и вообще…

Тихонько продекламировал, как бы сам себе:

The man that hath no music in himself,

Nor is not moved with concord of sweet sounds,

Is fit for treasons, stratagems, and spoils;

The motions of his spirit are dull as night,