Лили заставила себя перестать подслушивать. Когда она услышала приближающиеся сирены, единственной мыслью было: надо успеть помыться и обсохнуть. Ей требовалась теплая одежда и несколько минут на раздумья.

Сначала она раздела Скай, потом стянула мокрую одежду с себя. Лили выбросила всю их одежду в мусорное ведро. Из крана хлынула мощная струя воды. Скай уставилась на ванну на ножках, в её глазах плескалась паника. Дома у них была маленькая самодельная душевая, но водопровод работал с перебоями. Лили приходилось набирать вёдра на кухоньке и таскать в душ. Вода никогда не была достаточно тёплой. Никогда. Лили не могла дождаться мига, когда опустится в настоящую ванну, но Скай находилась на грани нервного срыва и нижняя губа у нее дрожала.

— Не бойся, Цыплёночек. Это ванна. Будет очень приятно, и мы станем чистенькими.

— Я хочу домой. Папа Рик рассердится, если вернется, а нас там нет.

У Лили упало сердце при упоминании его имени. Она предпочитала пока не задумываться о том, как будет объяснять Скай кто такой Рик на самом деле, что он за человек. Скай в равной степени любила и боялась его. Он был её отцом, единственным человеком, помимо матери, которого она знала. Сейчас у Лили и без того хватало проблем.

— Не волнуйся насчет папы Рика. Нам нужно помыться и согреться. Разве ты не хочешь принять ванну вместе с мамой?

Похоже, для Скай это стало последней каплей. Она заплакала, крошечное тело сотрясали рыдания. Лили взяла Скай на руки. Медленно она погрузилась вместе с ней в горячую воду с пузырьками. Скай продолжала рыдать.

— Приятная водичка, правда? Такая тёплая и хорошая?

Она напевала и качала Скай взад-вперёд, тёплая вода и монотонные движения убаюкивали их обеих. Вскоре рыдания Скай стихли. Через несколько минут Скай вытерла глаза и посмотрела на Лили с неподдельным изумлением. Лили понадеялась, что теперь часто будет видеть у нее такой взгляд.

— Мамочка, как тепло. Не хочу вылезать отсюда.

Лили тоже не хотела вылезать. Она прижалась затылком к краю фарфоровой ванны.

— Можем сидеть здесь столько, сколько пожелаешь, Цыпленочек.

Она не знала как долго они пробыли в ванне. Вода остыла, и Лили снова набрала горячую. Они перепробовали все шампуни и гели для ванны, которые мама явно продолжала коллекционировать — «Лавандовая мечта», «Лимонно-имбирный зинг», и что-то под названием «Сумеречные леса», пахнущее соснами. Они сидели там до тех пор, пока Скай не начала зевать, а кожа на их пальцах сморщилась и даже после этого Лили не хотелось вылезать.

Но она знала: никакое мыло и вода не смоют то, через что они прошли. Голоса становились громче, и она понимала, что Эбби скоро приедет. Лили хотела подготовиться к ее появлению.

Она вылезла из ванны и завернула их обеих в большие пушистые жёлтые полотенца, восхищаясь тем, какие они мягкие и чистые. Аккуратно распутала тёмные кудри Скай, потом расчесала свои длинные светлые волосы и заплела их в косу. Она избегала зеркал — не хотела видеть себя такой: уставшей, измождённой, изуродованной прошлым.

Лили отнесла Скай в свою старую комнату — ту, которую когда-то делила с Эбби. Мама положила на кровать джинсы и потрёпанную серую толстовку. Лили надела их, наслаждаясь комфортом, прикосновениями мягкого хлопка к коже. У Рика ей разрешалось носить только то, что он считал подходящим: воздушные летние платьица, сексуальные коктейльные наряды, кружевное нижнее белье. Ничего удобного, ничего практичного. Но эта одежда была идеальной. Мешковатая, свободная, она полностью скрывала фигуру. В ней Лили чувствовала себя невидимкой.

На Скай она тоже натянула огромную толстовку и завернула ее в одеяло. Скай почти мгновенно уснула. Лили взяла дочь на руки и спустилась вниз. С вершины лестничной площадки она увидела полицейских, слоняющихся по дому. Мама была в гостиной и тихо разговаривала с высоким суровым мужчиной в полицейской форме. Лили инстинктивно поняла, что он здесь главный. Словно почувствовав её появление, он посмотрел прямо на нее. Его потрясённое выражение лица было почти таким же как у мамы, когда та открыла дверь, хотя этот мужчина лучше справился с эмоциями. Мама поспешила к ней, готовая представить.

— Лили, это шериф Томми Роджерс. Шериф, это моя дочь Лили и её дочка Скай.

— Очень, очень приятно видеть вас, юная леди.

Но он оставался на почтительном расстоянии, видимо, чувствуя недоверие Лили. Она не могла себя контролировать. Нервно разглядывала остальных полицейских в гостиной. Их изучающие взоры будто вгрызались в неё, невысказанные вопросы висели в воздухе. Она боролась с подступающей паникой.

Шериф Роджерс, казалось, точно знал, о чём она думает. Он щёлкнул пальцами, и, словно по команде, мужчины вышли во двор и закрыли за собой дверь.