Катафракт резко потянул за поводья, и лошадь уперлась ногами, пытаясь остановиться. Наконечник копья врезался в пластину на груди скакуна, лошадь надвинулась, и копье просто сломалось посередине из-за напора. В следующий миг копыто угодило в грудь Хугбранда, и дёт упал на землю.

Из соседнего дома выскочил Хуго. Его не было там изначально, товарищ смог незаметно подобраться к дому и дождаться подходящего момента. Острие алебарды угодило в бок лошади точно между пластин, и катафракт упал.

Выпав из седла, враг рухнул на землю, но легко перекатился и встал. Доспехи катафрактов зачаровывали противоударной магией: элита Лефкии не боялась падать.

— Умри, сука! — прокричал Хуго, рубя алебардой. В руке катафракта была только булава, он не мог защититься. Но когда лезвие рухнуло вниз, враг резко ударил ладонью, покрытой броней, сбивая удар в сторону.

Хуго опешил. Он удивленно смотрел на катафракта и алебарду, не в силах поверить, что враг защитился рукой. Не став ждать, катафракт схватил оружие Хуго за древко и ударил булавой, ломая ее пополам. Наемник попытался шагнуть назад, но быстрым взмахом булавы катафракт попал в голову Хуго. Тело алебардиста рухнуло на землю.

Когда враг повернулся, Хугбранд только успел подняться на ноги.

— Молись своим богам, — сказал он на лефкийском катафракту, держа топор в руке. Щит был слишком далеко, за ним опасно было нагибаться.

Катафракт ничего не ответил. Он лишь молча шагнул к Хугбранду.

«У меня есть шансы. Он не верхом», — подумал дёт.

Дружинники говорили, что половина силы катафракта — в его коне. Но и не верхом катафракты оставались грозными противниками. Хугбранд остался без щита, катафракт тоже был с одной только булавой.

Как только враг сделал шаг, дёт ударил. Топор просвистел перед грудью катафракта, который слегка отклонился назад. От ответного удара булавой в плечо Хугбранд тоже уклонился. Грудь болела, лошадь смогла здорово приложить дёта, несмотря на кольчугу и стеганку, но Хугбранд не замечал боли. Все его внимание сосредоточилось на враге перед ним.

Хугбранд бил и уклонялся, то же делал и катафракт. Это был бой до первого удара, и дёт быстро начал проигрывать. Для катафракта булава была все равно, что игрушка, он крутил ею так легко, что Хугбранд перестал поспевать и начал отходить спиной, делая круг. Болтун и еще один наемник могли разобраться со своим врагом и помочь своему капитану, нужно было только не попасть под удар.

Хугбранд знал расстояние, на которое может ударить катафракт. Враг не мог достать его. И когда дёт в это поверил, булава врезалась ему в бок.

«Как?», — успел подумать Хугбранд, сжимая зубы от боли. Враг держал булаву не за рукоять, а за кожаную петлю на конце, которую всадники надевали на руку, чтобы не потерять оружие. Дёт наотмашь ударил топором — кулак катафракта врезался в ладонь, едва не сломав пальцы Хугбранда. Оружие выскочило и отлетело в сторону, а катафракт снова ударил — в этот раз ногой, роняя дёта на землю.

Хугбранд не мог дышать. Удар тяжелого сапога выбил из легких весь воздух. Над дётом возвышался идеальный боец Лефкии, с которым Хугбранд не мог сравниться. Опыт последних месяцев и тренировки в детстве оказались ничем перед воином, который долгие годы оттачивает удары.

Но катафракт не был сосредоточен на одном только Хугбранде. В какой-то момент он резко повернулся, и арбалетный болт вскользь прошел по грудным пластинам.

Воздух наконец-то хлынул в грудь. С трудом подавив кашель, Хугбранд наклонил голову в сторону и увидел поломанную алебарду Хуго.

Катафракт успел отреагировать и на это. Он развернулся к Хугбранду, но добить дёта не успел. Схватив алебарду, Хугбранд вскочил на ноги и уколол, как копьем.

Из осторожности катафракт сделал шаг назад. Он не боялся, просто действовал так, как его учили — холодно и рационально. Поломанная алебарда теперь напоминала двуручный топор со слишком большим лезвием. Таким оружием долго не помашешь, да и враг хорошо видел состояние Хугбранда.

Дёт наклонился, собираясь броситься вперед. Но вместо этого выхватил кинжал и швырнул его в лицо врагу. Катафракту нечего было бояться, его лицо защищала стальная маска, и все же враг закрылся рукой, от которой кинжал отскочил, как от каменной стены.

Все это было лишь для того, чтобы снять зелье с пояса и опустошить глиняный флакон.

На родине берсерки пили отвар и готовились к бою полчаса. Но отвар, рецепт которого когда-то рассказал Хугбранду Ивар, был другим. Он действовал сразу, но последствия были жесткими. Сейчас Хугбранд ни в чем не сомневался: только это и могло помочь.

Сердце бешено колотилось в груди, эхом отдавая в голову. Вокруг заплясали разноцветные круги, и немыслимая ярость захлестнула Хугбранда. Это была не злость, не эмоции в сторону врага. Хугбранд испытывал нечто другое, будто в его тело влили саму стихию, сам морской шторм, гневающийся на весь мир, а не на корабль.